Чтение онлайн

— Не сегодня, — сморщила носик королева, — я устала с дороги и хочу отдохнуть.

Придворные, уже бывшие, подгоняемые магией нечисти и обливаясь холодным потом, резво покидали территорию дворца, как крысы с тонущего корабля королевы-матери.

Тэйла облегчённо вздохнула и обвела взглядом отвоёванную территорию. В центре большого, слепящего желтизной, зала стоял длинный стол, заставленный всевозможными блюдами, тарелками, опрокинутыми в спешке бокалами и брошенными салфетками, словно место сражения, покинутое бойцами. Возле него остались стоять несколько пленных… то есть, придворных с изумлёнными лицами.

Вопросительно посмотрев на Даниона, девушка уловила ответное движение головой, обозначающее, видимо, «не убивай, это свои». Королева подошла к маленькому принцу и взяла в руки его ладошки. Не нужно было иметь медицинского образования, чтобы понять — по пальцам били.

— Мэтр! — взволнованно окликнула придворного мага Тэйла.

На этот возглас подскочили все мужчины.

— Ахалай-махалай! — сквозь зубы прорычал Бирон и, встав на колени, начал исцелять опухшие ладошки.

— Ты ему и спинку подлечи, маг, — проявился для всех Агафон, — тоже исхлёстано.

С мальчика быстро сняли камзольчик и задрали рубашку. Спина была разрисована тонкими розовыми полосками, какие появляются, если стегануть прутом по нежной коже.

— Я убью её! — взревел король, сверкая глазами и разворачиваясь в сторону лестницы, с намерением тотчас пойти и исполнить свою угрозу, — я убью эту тварь!

— Ну, уж нет! — Тэйла поймала разгневанного отца за рукав, — вы должны были сделать это раньше! А теперь — это мой сын! Теперь — это моя война! Если бы я спросила у богов: имею ли я право казнить или миловать жестокую старуху, они бы ответили — да, имеешь!

И, в подтверждение слов негодующей королевы, под потолком высокого зала громыхнул гром.

— Кто это шутит? — зло спросила раздражённая девушка, греша на духа дворца, и совершенно упустив из вида, что находится в магическом мире.

— Это боги дали ответ! — изумлённо поведал маг. — Ваше право решить судьбу вдовствующей королевы!

— Боги дали ответ на твой запрос, хозяйка, — продублировал Кузя.

Тэйла отпустила королевский рукав, в который она вцепилась в гневе и, глубоко вдохнув и выдохнув, немного успокоилась.

Посмотрела на взбешённого короля, сжимающего кулаки, на подлеченного принца, возле которого, как два охранника, стояли мальчишки, и решительно заявила:

— Я, королева Ледонии, буду вершить суд! За издевательство над моим сыном, мужем, Лиенрисом и другими невинными людьми вдовствующая королева и её прихвостни-фрейлины приговариваются к… шурушке! К вечной головной боли! Чтобы они могли думать только о своей голове, и ни о чём больше! Издевались над людьми, так пусть теперь нечисти пользу принесут. Агафон, есть у нас шурушка?

— Есть! Как не быть! Даже две! Есть, хозяйка, есть! Есть! — ликующе зачастил домовой, подпрыгивая от нетерпения.

— Две на четверых — в самый раз, — подвела итог Тэйла и, обратившись к присутствующим, объявила: — Приговор окончательный и обжалованию не подлежит! Агафон, исполняй!

Дворцовый домовой счастливо крутанулся на месте и исчез.

— Тэйла, — удивлённо захлопал глазами Бертик, — что же это за наказание? Надо было что-нибудь посерьёзнее придумать, вон, Серому бы отдали, чтобы сгрыз её!

Шон недоумевающе поддакивал другу и кивал головой. Мужчины молча обдумывали странный приговор и им, по большому счёту, тоже не всё было понятно.

Девушка рассмеялась.

— Ну, во-первых, Серый не людоед и, вообще, всякую дрянь грызть не будет; а во-вторых, дети, у вас когда-нибудь болела голова? — и обратилась к пожилой служанке, стоящей возле старого дворецкого, — Розита, у тебя когда-нибудь болела голова?

Женщина, у которой много чего уже болело, кивнула, и впала в ступор — откуда только что прибывшая королева знает её имя?

— Я сейчас продемонстрирую для непонятливых, — влез Кузя и, недолго думая, колданул.

Все присутствующие, кроме любимой хозяйки, разумеется, схватились за виски.

— Хватит, хватит! — сдались дети, — так ей и надо! Злюшке по голове шурушкой!

Когда народ понял, что с такой мигренью старухе будет не до интриг, и просто её убить будет слишком милосердно, все заметно повеселели, и королева обратилась к принцу:

— Габрион, познакомься с моими мальчиками, это Шон, а это Берт. Надеюсь, вы подружитесь!

— А то отправим на конюшьню, — передразнил личный домовёнок, и все засмеялись, — а я Кузя, меня-то, что не знакомишь, хозяйка, ребёнок в шоке!

Мальчишки тут же стали объяснять новому другу, кто такой Кузя и как классно его тискать.

Тэйла посмотрела на остатки роскоши на столе и сказала:

— По-моему, пора бы и поужинать. Предлагаю совершить набег на королевскую конюшню… тьфу-ты… кухню!

— Ну, что вы, Ваше Величество! — засуетилась служанка, — сейчас быстренько всё уберём и накроем заново!

— Набег! Набег! — закричали непосредственные мальчишки, — совершим набег на кухню! Здесь так противно, жёлто, фу!

Устами младенцев, как известно, глаголет истина. Лекс извинился и сказал, что пойдет, обрадует ребят и поужинает в казарме, а мэтр Бирон уверил, что ему необходимо встретиться с учителем. (Ну, как же, магиус!). Мужчины откланялись.

Его Величество с маркизом присоединились к Тэйле с детьми и с радостью пошли совершать набег.

Королевская кухня была большая и одновременно тесная. Место вдоль одной стены полностью занимали печи и плиты, вдоль другой теснились шкафы и буфеты. По центру стояло несколько столов, и всё это создавало ощущение загромождённости. Обед во дворце длился два часа, а то и больше, поэтому повара продолжали что-то готовить.