Чтение онлайн

В гостиную заглянула Шура. На меня посмотрела, затем на Дмитрия Алексеевича. Поинтересовалась:

– Ужин подавать?

Абакумов кивнул.

– Подавайте, Шура.

В его голосе проскользнули хозяйские нотки, для себя я этот факт отметила, но обсуждать, даже раздумывать на этот счёт, у меня в данный момент желания не было. Поэтому я лишь кивнула Шуре, которая вопросительно на меня поглядывала.

– Я ей не нравлюсь, - сказал мне Димка, когда Шура вышла.

Я лишь плечами пожала.

– Тебя это беспокоит?

– Неприятно, знаешь ли.

Я за Димкой украдкой наблюдала, он прошёлся по гостиной, остановился у окна, сунул руки в карманы брюк. Он был привлекательным и притягательным мужчиной. Меня он тоже, в своё время привлёк и притянул к себе. Я даже влюбилась. А вот теперь смотрела на него, и чувство влюблённости во мне ещё было живо, но я уже не помнила, за что именно я его полюбила. Смотрела на Дмитрия Алексеевича и задавала себе этот вопрос.

– Дима, ты хочешь мне что-то сказать? – Вопрос вырвался у меня сам собой.

Он обернулся на меня через плечо.

– Мне кажется, своим присутствием в твоём доме, я уже всё сказал. Или ты не рада меня видеть?

– Рада, - признала я. – Мне не нравится быть одной.

– Только поэтому? Потому что тебе не нравится быть одной?

– Не придирайся к словам, пожалуйста. Я лишь пытаюсь уберечь свою психику и самолюбие.

– В каком смысле?

– Когда ты вернёшься обратно к семье, я снова останусь одна, и мне нужно быть к этому готовой.

– А если я не вернусь? Если я останусь с тобой?

Мои губы тронула понимающая улыбка.

– Сейчас очень удобно об этом говорить, - сказала я. – Я хотела услышать эти слова от тебя гораздо раньше.

– Я знаю. – Он вернулся к дивану, склонился надо мной, прижался губами к моей макушке, при этом, даже не тронув меня руками. Его губы были тёплыми и мягкими. – Ты сама не была к этому готова, Марьяна. Признайся. Ты не готова была пойти против мнения отца.

Я промолчала. В чём-то он был прав. Я не готова была в одиночку доказывать отцу, что люблю, что хочу именно этого мужчину, что есть достойная причина для того, чтобы стать разлучницей. Особенно, притом, что сам Дмитрий Алексеевич особого рвения не проявлял. Любовь проявлял, сексуальное желание проявлял, клятвы и обещания давал в огромном количестве, а конкретных шагов за два года так и не предпринял. Именно за это отец его и невзлюбил. Я это доподлинно знала. Папа был человеком слова, категоричным в некоторых вопросах, а Абакумову именно этих качеств и не хватало.

А теперь, когда папы не стало, по всей видимости, ему стало куда удобнее действовать в своих интересах.

– Пойдём ужинать, - предложила я, уворачиваясь от его рук. – Я хочу есть.

За столом он сел напротив меня. Отцовское место так никому и не хватало смелости занять. Даже присесть на его стул на минутку.

– Очень вкусно, Шура, - похвалил Дмитрий Алексеевич стряпню домработницы. – Солянка отменная.

Шура переставляла тарелки на столе, принесла корзинку с хлебом, а в ответ на похвалу, коротко кивнула.

– Спасибо, Дмитрий Алексеевич. Утром будут любимые блинчики Марьяны. Вы на завтрак останетесь? – как бы между прочим поинтересовалась она.

А я кинула на Шуру предостерегающий взгляд. Правда, та на меня даже не взглянула. А Абакумов, тем временем, кивнул.

– Останусь.

Вот так вот. Моим мнением никто не поинтересовался.

Но разве не об этом я мечтала ещё полгода назад? Кажется, это было так давно, в прошлой жизни. Я была беззаботной, занятой лишь своими чувствами и эмоциями, а все проблемы решал папа. Я о проблемах вовсе не думала.

– Что ты скажешь дома? – осторожно поинтересовалась я, когда Шура вышла из столовой.

– Правду, - ответил он, продолжая сосредоточенно жевать. Затем кинул на меня внимательный взгляд исподлобья. – Мне кажется, пора, Марьяна.

Я промолчала. Молчание длилось около минуты, после чего Дмитрий Алексеевич деловито продолжил:

– Я считаю, что тебе не следует больше встречаться с этими людьми. Нужно переговорить с Пал Палычем, чтобы он собрал информацию. Побольше информации.

– И что дальше?

– Я думаю, что он решит всё. Сможет договориться.

Я ковыряла вилкой салат. Раздумывала, затем усмехнулась.

– Сколько ты хочешь предложить им денег?

Абакумов дёрнул плечом.

– Не знаю. Это зависит от того, что узнает Пал Палыч. В какой финансовой заднице они находятся. – Он посмотрел на меня, ободряюще улыбнулся. – Уверен, мы отделаемся малой кровью.

– Сколько, вообще, стоит молчание бывшей жены Александра Дегтярева? – якобы в задумчивости проговорила я.

А Димка тут же нахмурился и попросил:

– Не нагнетай, пожалуйста.

– Дима, я хочу сама с ней встретиться, - сказала я.

– Не выдумывай, - в легком раздражении отмахнулся он.

– Она моя мать, Дима.

Он в раздражении выдохнул.

– Я считаю, что это ошибка, Марьяна.

– Это неважно. Мне нужно её увидеть… познакомиться.

– И что ты хочешь от неё услышать?

– Это неважно, Дима. Я хочу услышать хоть что-то. Хочу разобраться.

– Я против, - выдал он резким тоном.

А я, признаться, в растерянности моргнула.

– В каком смысле?

– В прямом. И я думаю, что со мной все согласятся.

– Кто?

– Лысовский. Шура. И Пал Палыч тоже.

– Причем здесь Пал Палыч? – развела я руками.

– Он отвечает за твою безопасность, Марьяна.

– Считаешь, что меня там убивать станут? – не удержалась я от усмешки.

– Нет, конечно, - ровным голосом проговорил Дмитрий Алексеевич. – Но ограбят, глазом не моргнут.

– Может быть, - не стала я с ним спорить. – Но это моё право – встретиться с родственниками. А ты, милый, мне не муж, чтобы что-то запрещать, - закончила я в возмущении. Я из-за стола поднялась, допила залпом вино из бокала. И оповестила: - Я иду спать. А ты можешь отправляться к Пал Палычу, выдать ему дополнительные инструкции. Кого ко мне подпускать, а кого нет. По твоему мнению.