Принцесса Эрдо
Шрифт:
– Сэр рыцарь, не видели ли вы где-нибудь поблизости воды? Может быть ручья или реки?
Воин не удостоил ее ответом, а лишь приостановившись и глядя исподлобья, протянул сплетенную из бересты фляжку.
– Благодарю. Пить тоже хочется, но я хотела…
– Оставьте ее себе, леди, я спешу.
Он слегка поклонился и быстрым шагом отправился дальше. Вслед за ним пробежало еще несколько рыцарей, а потом еще. Принцесса догадалась, что в начале их движения должно быть что-то происходит. Она тоже решила поспешить в ту сторону, прицепив подаренную фляжку к поясу.
Бежать она не могла: в ногах все еще сохранялась слабость, что всегда бывает после сна, больше похожего на обморок, но старалась идти как можно быстрее, подобрав оборванный подол своего платья. Где-то там впереди, как полагала Лана, должен был быть Ульгерд. И он-то, конечно, все ей сможет объяснить: и что за шум и гам раздаются в тумане, и что вообще им теперь всем делать, и как дальше жить.
Но повозки и бредущие вслед за ними люди и скот все никак не заканчивались.
Смог, между тем, и не собирался рассеиваться. Он как будто бы даже становился гуще. Если недавно солнце можно было увидеть хотя бы как бледное красноватое пятно, то сейчас невозможно даже было определить, в каком месте небосвода оно могло находиться. Стало совсем темно, тут и там загорались факелы, дававшие совсем мало света, но вносившие свою скромную лепту и в без того почти невыносимый чад.
Лана почувствовала щекотание в горле, а резь в глазах еще больше усилилась.
Кашель стал раздаваться со всех сторон. Но ей все же удалось отыскать Ульгерда.
Она увидела его, когда поняла, что их караван остановился и не продвигается больше вперед. На их пути встала толпа людей, судя по одежде, крестьян или горожан небольшого городка. Их на первый взгляд было около трех-четырех десятков.
Один из них, по всей видимости, староста, говорил с бароном. Лана не могла понять, о чем шла речь, потому что этот человек изъяснялся на каком-то другом наречии. Лишь по общему тону и эмоциональным жестам можно было понять, что разговор шел серьезный.
Простолюдины, стоявшие за спиной старосты, то и дело что-то выкрикивали, перебивая друг друга и своего вожака, взмахивая вверх руками и зажатыми в них палками, словно грозя. Ульгерд оставался невозмутимым. Он внимательно слушал этих людей, но их речи его нисколько не волновали. На его лице была написана решимость, которая говорила о том, что он не намерен ни прислушиваться к требованиям или угрозам, ни изменять свое мнение. А речь шла о ведьме. О той ведьме, которую барон посмел взять под свою защиту и о том скверном еретике, которого он называет своим братом. Ведь это именно они,- в этом конечно же нет никакого сомнения,- стали виной тому, что вечно светлый так разгневался на них, послав огненные стрелы.
– Что ты тут стоишь?!-схватил принцессу за рукав Сократ.-Скажи спасибо, что такой туман!
Он оттащил ее подальше к повозкам, окончательно скрыв от возможных взглядов.
– Я хотела поговорить с бароном,-недовольно отдернула руку Лана.
– Нашла время! Знаешь, кто эти оборванцы?
– Кто?
– По твою душу они пришли. Ну, и по мою тоже.
– Ты понимаешь, о чем они говорят?
– Тут и понимать особенно не нужно. Ясно же, кто виной всему тому, чему мы недавно стали свидетелями. Знали бы они, какие им еще светопреставления предстоит пережить в самом ближайшем будущем!
– Погоди-ка, Ульгерд им что-то отвечает! Послушай! Они примолкли!
Барон действительно решил ответить на выпады крестьян. Лана как и прежде не могла понять, о чем же шла теперь речь. Лишь отдельные слова отдаленно напоминали тот язык, который она выучила здесь. Он говорил негромко, но очень отчетливо произносил каждое слово, словно стремился внушить этим людям что-то или доказать. Крестьяне слушали молча, не решаясь прерывать его, переглядывались значительно. После того, как Ульгерд замолчал, все они устремили взоры на своего старосту. Они ждали его решения или ответа.
– Одно слово барон повторил несколько раз и неспроста,-сказала Лана, которая не могла видеть эту сцену достаточно отчетливо из-за тумана, но внимательно прислушивалась к звучащим словам.
– Что за слово ты услышала в этой тарабарщине?
– Даже не слово, это имя, очень мне знакомое. Да и тебе, я думаю, тоже. Фужак.
Конечно же без него не могло обойтись.
– Подожди-ка,-сказал Сократ и обратился к одному из стоявших возле повозок людей барона:-Эй, Адальберто! Да, да, ты! Подойди к нам!
Мужчина, одетый в грубую рубаху простолюдина, медленно и с недоверием подошел к ним.
– Вы меня зовете, господин?-задал он вопрос.
– Тебя. Ты ведь, кажется, из того же племени, что и эти встречные?
– Да, только меня зовут Туш, а Адальберто - это мой господин.
– Неважно,-махнул рукой Сократ.-Скажи нам, любезный Туш, в двух словах, о чем речь тут идет. О чем толкуют эти люди с нашим бароном?
Туш покосился на Лану, замялся и пожал плечами:
– Я плохо слышу…
– Ты врешь! Они так громко разговаривают, что знай я их язык, услышал бы даже отсюда. А ты стоял почти рядом с ними. Или ты просто не хочешь говорить?
Слуга как-то весь сморщился и словно уменьшился в размерах, ожидая неминуемого удара. Рука его даже слегка подпрыгивала, готовая в любой момент прикрыть лицо от тумака.
– Мы тебе ничего плохого не сделаем. Просто скажи, что ты понял из разговора?-заметив это, поспешила успокоить его принцесса.
– Они требуют выдать им ведьму, из-за которой и случилось светопреставление,-проговорил наконец Туш.
– В общем-то я так и думал,-сказал Сократ, и потеряв интерес к оборванцу, обратился к Лане:-Не высовывайся. И лучше спрячься.
– Куда мне прятаться?! Да и зачем? Я уже устала прятаться и скрываться!
– А жить ты не устала? Здесь дикая планета, между прочим!
– Я это заметила! И испытала на собственном опыте!
– Что ж придумать-то?
В это время вдруг раздался громоподобный голос барона:
– Брат Ромеро! Найдите мне брата Ромеро!
Лана увидела, как он стал оглядываться по сторонам и все, кто стоял с ним рядом, начали искать глазами Сократа.