Принцесса Эрдо
Шрифт:
Огонь, сожрав солому за несколько минут, начал с жадностью лизать сложенные под эшафотом поленья. Фужак смотрел на это с надменным и восторженным выражением на лице. Но вдруг оно начало меняться. Лицо аббата вытянулось, глаза сощурились.
Никто и не понял, что легкий ветерок, помогавший пламени разгораться, принес с собой тяжелую дождевую тучу. Она совершенно внезапно выползла из-за высокой стены монастыря и ошеломила всех. Тут только все услышали и раскаты грома. Туча тут же скрыла светило и через пару мгновений обрушила плотный серый ливень на замерших от удивления зрителей, судий, салигардов, аббата и несчастных ведьм.
Все это произошло так внезапно, что никто из зрителей казни и не думал убегать и прятаться от дождя. Все стояли вокруг помоста, онемев, и с чрезвычайным удивлением наблюдали как, огонь сначала начал утихать, прибитый каплями дым застелился по земле, не успевшее еще как следует разгореться пламя становилось все меньше и меньше, пока совсем не исчезло под обугленными и мокрыми поленьями.
Первыми очнулись знатные дамы. Те, что были в первых рядах, бросились под ближайшие крыши. Забыв о судилище, они в первую очередь спасали свои дорогие платья и прически. На площади остались лишь крестьяне, которым стало интересно, как поведет себя теперь аббат и чем закончиться эта интригующая ситуация. Фужак стоял столбом посреди двора, не боясь лившейся на него воды. Здесь же оставались и все салигарды, наблюдая за тем, как огонь скрывается под почерневшими поленьями, превращаясь в белый и уже совсем беспомощный дым. Только Эйдар с решительным видом подошел к аббату. Но ничего не произнес. Его взгляд был достаточно выразителен и довольно красноречив. А лицо его святейшества даже сквозь сплошной поток выглядело посеревшим, и видно было, как напряжены его скулы. Он и попытки не сделал возразить, когда Бранд направился к эшафоту, поднялся по дымящейся лестнице и снял со столба обмякшее тело принцессы…
Лана очнулась, открыв лишь глаза и боясь пошевелиться. Ее одежда была мокрой и насквозь пропахшей дымом. В том месте, где она сейчас находилась, было гораздо светлее, чем в их прежней темнице. Девушка приподняла голову и сумела разглядеть сырые каменные стены и воткнутый в одну из них чадящий факел. У самого потолка светлело окно. На нем сидела какая-то птица и внимательно разглядывала принцессу.
Послышался стон. В углу, где ее едва можно было разглядеть, зашевелилась Асмабика. Лана попыталась подняться, чтоб подойти к ней, но лишь вздохнула глубже, и ее тут же задушил кашель. Некоторое время она не могла даже сдвинуться с места. Когда же она, наконец, сумела сделать несколько шагов в направлении к лежавшему на полу телу дикарки, та уже открыла глаза.
– Тебе… нужно перевязать рану. У тебя… кровь.
– Голова болит,-едва шевеля губами, проговорила Асмабика.
– Не удивительно,-покачала головой ее подруга по несчастью, присела к ней и нахмурилась, осматривая рану:-Наверное, нужны лекарства. Я не знаю… не сумею ничего сделать.
– Тебя никто и не просит…
– Тебе лучше не разговаривать.
– Откуда… ох… откуда ты знаешь?
– Марио говорил, что разговоры отнимают у людей много энергии. Марио, это..,-Лана забыла, что Асмабика не знала, о ком она говорит, но та снова закрыла глаза. Но она осталась в сознании, потому что послышалось тихое:
– Так мы не сгорели?
– Нет. Дождь пошел…
– Да мы с тобой везунчики,- она даже нашла в себе силы улыбнуться.
– Да, но опять взаперти. Возможно, Фужак не поверил знамению.
– Кто не поверил? Ты тут освоилась совсем, я смотрю. Ну, еще бы! Как тебе пришлось тут? Туго? Неженка…
– Не разговаривай так много!
– Да не нужно проявлять обо мне заботу!
Дикарка сделала попытку приподняться. Ее лицо тут же исказилось от боли. Она поднесла руку и ощупала рану на своей голове: ладонь окрасилась красным.
– Черт возьми! Кровь все еще течет!
– Тебе лучше поспать,-предложила Лана.
– Да отвяжись ты от меня!
Принцесса опустила глаза, почувствовав обиду:
– Разве нам не нужно держаться вместе и помогать друг другу? Разве мы не в одинаковом положении?
Асмабике все же удалось подняться, она встала на ноги и прислонилась к стене их карцера.
– Ты и тут принцесса или кто там? Княжна, как я слышала. А я и там,-она показала рукой куда-то вверх, имея в виду, наверное, свой дикий космос,- оборванка и преступница, и здесь - ведьма.
– Но ведь и меня считают ведьмой!-возразила Лана.
Дикарка покачала головой, нахмурившись при этом от боли, но вдруг насторожилась, прислушиваясь:
– Не заметила? Там как-то неспокойно.
Лана не прислушивалась до этого, но сейчас и она заметила не характерный для обычно спокойного монастырского подворья суетный шум.
– Что-то происходит.
Девушки не успели сделать даже предположения, как услышали быстрые и тревожные шаги за дверью, лязганье запора, скрип петлиц. В дверном проеме, освещенный большим коптящим факелом, стоял сам рыцарь Бранд.
– К монастырю приближается барон Ульгерд!-выпалил он, едва переводя дыханье, и взял паузу, чтоб отдышаться.
Лана пристально смотрела на него, не понимая, зачем он появился на пороге ее тюрьмы и почему так спешил, идя сюда. А он отдышался и ответил на ее безмолвный вопрос:
– Сейчас здесь будет жарко. Он намерен брать монастырь приступом. Совсем потерял совесть и честь… Тебе можно уйти… убежать сейчас под этот шум…
– Ты меня отпускаешь?-усомнилась Лана.
– Отпускаю,-произнес он, печально и пристально взглянув на княжну де Мадуфас.-Я верю в знамения Салара, а вот наш аббат, боюсь не поверил. Нужно воспользоваться ситуацией. Я выведу тебя сейчас отсюда, пока Ульгерд не окружил нас со всех сторон.
Лана оглянулась на Асмабику. Она стояла, держась за стену, слегка пошатывалась, и не понимала их разговора на эспанском.
– Только тебя,-заметив ее взгляд, уточнил Эйдар с беспокойством.
Принцесса заволновалась. Она прекрасно осознавала, на что идет Эйдар, отпуская ее, чем рискует и чем поступается. Но…
– Времени нет,-сказал салигард, оглядываясь.
– Прости,-тихо сказала Лана и отступила на шаг назад.
– Что?-не понял рыцарь.
– Я не пойду без Асмабики.
Эйдар побелел, сжал губы.
– Она не ведьма. Мы… вместе…
Дверь закрылась. Принцесса вздрогнула от этого звука. Повернулась к дикарке.
– Какой симпатяга,-сказала та.-Что ему было нужно?
– Он… сказал, что на монастырь напали…
– Примчался, чтоб сказать нам это? Что за дела? Что ты так смотришь?
Лана выглядела совсем потерянной.
– Боишься этих захватчиков? Это после того-то, что мы с тобой уже пережили?-с иронией поинтересовалась Асмабика.
– Нет…