Чтение онлайн

– Слушаюсь, – сказала я, привстав на локтях.

– Куда вы вскочили? – остановил доктор. – Ложитесь обратно.

– Как? – спросила я, не понимая, что еще можно у меня смотреть.

– На спину, как лежали. Опустите руки и расслабьтесь.

Я легла, подсунула под голову подушку, поскольку без нее вряд ли сумела бы расслабить тело на ровной поверхности. И пока возилась – это заняло пару секунд – то не сразу заметила, что доктор скинул халат и стоит рядом обнаженный.

– А…

Я не успела договорить.

Мягким движением доктор взобрался на кушетку. Я почувствовала влажное прикосновение к своему бедру, но не стала туда смотреть.

– Это… что? – ошарашенно спросила я.

– Проверочное совокупление. Своего рода тест на профпригодность.

– Прямо так и сразу?

Я не могла понять: испугана я, рассержена, или… обрадована. Скорее всего, я ощущала все вместе.

– Прямо сразу и так. Или вы отказываетесь?

– Н-нет, почему, просто я…

– Точно не отказываетесь?

– Точно, – твердо ответила я. – Я же согласилась у вас работать.

И сунула руки под ягодицы, слегка выгнулась вверх. Я знала свои особенности – партнеру было легче войти именно при таком моем положении.

– Ну ладно, тест пройден, – непонятно сказал доктор.

Соскочил с кушетки и снова влез в свой идеальный халат.

– А… проверочное? – пробормотала я, не понимая, чего хочу.

– Голубушка Анастасия, – доктор грустно поморщился. – Я же сказал – это тест.

– А… Иметь меня вы не будете?

– Повторяю, то был психологический тест. Последняя ступень. Потому что говорить можно долго и о многом. Но когда дело доходит до того, что предлагают взять и все испытать, не отходя от кассы, с партнером, знакомым всего в течение десяти минут.

Я вздохнула, почти раздосадованная. Но все-таки подумала, что педикюр делала не зря.

– Ну неужели вы думали, что я, ваш начальник, стану приходовать вас в своем кабинете?

– Всякое бывает, – я пожала плечами.

– Всякое, да не у нас, – возразил Шанин.

Отошел от кушетки, наклонился к отсвечивающему окну – поправил халат и пригладил седоватые волосы.

– Наш донорский отдел – очень хорошее место работы, – без связи заговорил он, снова повернувшись ко мне и явно думая о чем-то своем. – В иных городах за наружное оплодотворение собственной яйцеклетки спермой мужа берут две тысячи долларов. У нас за обычное осеменение донорским продуктом платят меньше. Но, скажем так, не на порядки. Львиная доля идет устроителям, но и доноры получают достаточно, и вы будете получать не так уж мало. Да, забыл сказать, оплата у нас сдельная. Александра все учитывает, в журналах расписываетесь, будете получать определенную сумму за каждый половой акт. И кроме того, начисляется оклад. Постоянный, чтоб вы не умерли с голоду, если эти… д-доноры… вдруг все разом подхватят… грипп. График шесть плюс один, неделю перерыв на месячные… Кстати, как у вас с месячными?

– Ну… – я пожала плечами. – Скажем так – нерегулярно.

– И с чего бы они были регулярными, если в вашем возрасте у вас такая половая жизнь, как в анкете сказали? – доктор вздохнул. – Но в наших условиях у вас организм заработает, как часы.

– Вы так думаете?

Я уже смирилась с тем, что красные отметки в моем календарике плясали туда-сюда на целые недели.

– Уверен. Работа здесь полезна для женского организма. Вы, конечно, не предохраняетесь?

– От чего? – нахально спросила я, прекрасно уловив предмет вопроса.

– От того самого, – усмехнулся доктор.

– Нет конечно. Я же все сказала именно в той самой анкете. Не-ре-гу-ляр-но.

– С сегодняшнего дня предохраняйтесь, потому что будет регулярней некуда. Посоветуйтесь с гинекологом. Вы рожавшая, оптимально поставить спираль и забыть об всем на пару лет. В крайнем случае принимайте таблетки.

– Но зачем? – спросила я.

– На случай, когда в вас будет попадать сперма.

– А… Но вы же говорили, что иметь меня будут в презервативах?

Я, кажется, все-таки чего-то не уловила.

– Хотел вам потом разъяснить, но раз уж сразу заговорили… Фиксированная зарплата вам будет идти независимо ни от чего. Примерно…

Доктор назвал сумму, которая втрое превосходила мой заработок в ЖЭУ.

– …Так вот. Условия хорошие. Вплоть до того, что вам будут приносить горячий обед из кафе по заказанному меню, а удерживать сущие копейки. Но по сути… скажу вам по сути… По сути наша работа – это сексуальная тюрьма.

– Тюрьма?!

Вот теперь я не понимала уже вообще ничего.

– Возьмите донора. Человек получает деньги, но он фактически лишен половой жизни. По контракту ему запрещено иметь сношения с посторонними лицами. Между днями сдачи он не может себя облегчить мастурбацией. При приеме проводится замер движущихся сперматозоидов в поле зрения, и это сразу обнаружится при сверке. Кроме того, ему нельзя употреблять алкоголь, и так далее. А вы? Вам тоже запрещена половая жизнь на стороне. Вы понимаете смысл этих слов? В любой день любой сотрудник – хоть штатный, хоть донор – может быть отправлен на анализы. Обычно так бывает пару раз в месяц. Если что-то найдется – штраф и увольнение.

Я хотела спросить, как можно сочетать штраф с увольнением, но не стала.

– Это сексуальная тюрьма в самом прямом смысле. Никто из вас не имеет права половых сношений за пределами нашего круга.

Доктор вздохнул.

– Но внутри этого круга по сути дела все совокупляются со всеми. Ханже, дураку и человеку далекому от наших проблем все покажется развратом. Но на самом деле это производственные отношения. Понимаете? Мы работаем в сфере воспроизводства человека. Секс для нас и работа и жизнь, их трудно разделить. Каждый донор в день сдачи имеет право на физиологическую разрядку. То есть может совершить нормальный половой акт с любой из наших сотрудниц. Хоть с вами приемщицами, хоть с Александрой, хоть даже с Ксенией – моей секретаршей. Или даже со всеми тремя по очереди, если давление тестостерона повышено.