Президент
Шрифт:
– Сколько?
– Пятьсот долларов.
Сзади ахнули, кто то вскрикнул.
– Софья, ты дура.
Но мой директор имела непреклонный вид. Я сказал.
– Согласен, с условием, если это будет вымученная любовь, ни дам ни копейки.
Сзади женщины затихли.
– Я умею любить только по настоящему, - гордо сказала Софья.
– Тогда садись в машину.
Всю дорогу до ее квартиры, мы молчали. Так же молча она переоделась в ванне и принесла в гостиную вино и жаренную куру.
– Ты нарочно приехал за мной на это же место?
– вдруг спросила она.
– Да, я искал тебя.
– Почему же отказал мне сегодня после работы?
– Мне было интересно видеть, как директор предприятия торгует собой на панели и потом много ли он теперь запросит, при той мало отдачи, которую я познал вчера.
– Ну и что же ты теперь предпримешь после этого? Вернешь меня опять юрисконсультом?
– Вообще то надо бы. Как-никак престиж начальства должен быть превыше всего, но... Я не буду это делать. Считаю, что ты сделаешь выводы и если у тебя действительно бешенство матки...
И тут я получил удар по щеке, второй замах мне удалось перехватить и прижать ее к себе.
– ... то ты найдешь другие формы принимать мужчин более скрытно.
Она смотрит на меня с яростью, потом напряжение ее тела спадает и уже спокойно говорит.
– Отпусти меня.
Я разжимаю руки.
– У меня не бешенство, я вполне здоровая и нормальная женщина. У меня в жизни неудача только с мужчинами, это они в большинстве своем психи. Лучше давай не будем копаться кто с кем спал, кто на ком женат и кто в постели лучше, а кто нет, а проведем этот вечер спокойно и радостно.
– Я согласен.
– А раз так, выпьем.
Она отпивает вина и садится на диван, потом манит меня пальцем.
– Иди сюда.
– А сегодня можешь дать мне радость? Уставшая женщина, это просто бесчувственное тело на кровати. Пятьсот долларов ты сейчас не стоишь, не говоря уже о двухсот.
– Ты опять за свое. Я постараюсь...
– Постарайся.
Как муж и жена мы легли в постель. Софья действительно, как родилась заново, это сегодня безумно нежная и страстная женщина. Когда я упал на спину рядом, она вдруг заплакала.
– Ты чего?
– Я только сейчас подумала, что это может быть концом наших встреч.
– Может быть только все начинается?
– Нет. Я просто все проиграла.
Не понял, что она проиграла, но сказал.
– Сочувствую тебе. Скажи откровенно, давно этим занимаешься?
– Чем?
– Торгуешь собой на улице.
– Это мое личное дело, поэтому не скажу.
Софья размазала слезы по щекам и вдруг улыбнулась.
– Сегодня ты от меня так просто не уйдешь, не отпущу до самого отправления поезда.
Действительно продержала в постели долго. Под утро, когда уходил из квартиры, бросил ей на стол пятьсот долларов.
– Ты их сегодня честно заслужила.
– Это будут самые поганые деньги, которые я получила...
А в глазах яркая синева обиды. Вот и пойми этих женщин.
На вокзале меня ждал Борис.
– Федька, ты куда пропал? Я заходил в гостиницу, говорят тебя сегодня ночью не было, обегал все забегаловки...
– Остановись. Я по приглашению нового директора, ездил к ее маме на дачу, - ляпнул первую попавшуюся мысль.
– Ничего себе. Вообще то баба Софья красивая. Ты молодец, если сумел ее закадрить.
– Это не удастся никому из мужиков. Софья Николаевна женщина с сильным характером.
– Жаль. Я бы с ней с удовольствием переспал. Вот тебе билет, отправляйся спокойно, все что нужно разнюхаю и сообщу при встрече.
Он по дружески хлопнул по плечу, получил сдачу, точно такого же тумака и я забрался в свой вагон. Поезд медленно стал разгоняться, передо мной задвигалась платформа и вдруг, в самом ее конце я увидел одинокую фигуру женщины в желтом платье. Это же она...
– Софья, - ору в проем двери.
– Я тебя обязательно увижу...
Борис приехал через неделю. В правлении фирмы мы встретились в моем кабинете.
– Рассказывай, что узнал...
– В общем отчет будет безрадостный, - разложив перед собой бумажки, Борис начал перебирать их.
– В городе творится что то странное. Две трети населения - женщины, мужиков мало.
– Это что, демографический взрыв?
– А что, у нас в России нет таких городов? Да полно, Малая Вишера, Иваново и другие. Этот тоже такой же. Так вот, центр, вся область и ближайшие районы знают об этом, поэтому мужики и валят в город, чтоб получить утеху, голодных то баб тут много.
– Дальше.
– Значит так. Заболеваемость, как я выяснил в норме. Кожно-венерологические поликлиники имеют, в среднем, один и тот же годовой процент 7-10% пациентов, в основном, гонорея, триппер, реже сифилис. На нашем предприятии вот такие цифры: из 340 работниц в этом году болело, гонореей и другими половыми болезнями, кроме сифилиса - 12 человека, сифилисом - 1.
– Это многовато.
– Город такой.
– А как по соотношению, работницы и руководительницы.
– Это проще. В правлении предприятия заболеваемость выше, чем в цехах. Цифры у меня есть посмотри.
Он протягивает бумагу, я читаю, аккуратно расписанные должности и вижу, что из дирекции и начальников отделов никого больных нет.
Сегодня явно не везучий день. Весь день разбирался с поставщиками, опять чертовы дельцы взвинтили цены на сырье. Где то уже, около часа ночи, расстроенный еду на своей машине домой и у перекрестка на улице Ковалева останавливаюсь на красный свет. Вдруг страшный удар сзади чуть не оторвал мне голову, хорошо хоть на спинке кресла прикреплены держатели, в них так затылком и въехал. Медленно прихожу в себя и оглядываюсь, сзади моей "Волги" вишневого цвета "Мерседес". Дверца иномарки открывается и на асфальт выпрыгивает молодая девушка с хорошей фигурой, в брюках, с чуть-чуть восточной внешностью и злыми черными глазами. Я тоже вышел и тут...