Прелат
Шрифт:
Рене и наёмники вдоволь напились горной воды, она показалась им просто потрясающей на вкус… Затем они, следуя примеру своего собрата по ремеслу, сняли шлемы, зачерпнули ими воды, освежились насколько возможно в подобных обстоятельствах, наполнили водой кожаные бурдюки и отправились в обратный путь.
Дорога к лагерю заняла меньше времени, так как сквозь тропические заросли была уже проложена тропинка, если так её можно назвать. Появление бурдюков с водой вызвало в лагере всеобщий восторг, наёмников мучила нестерпимая жажда как после длительного изнурительного перехода, так и после сытного ужина.
Вскоре лагерь утихомирился – усталость взяла своё. Дон Рамирес приказал выставить часовых и меняться на посту каждые два часа. Сам же командор расположился на ночлег рядом с Рене, невдалеке похрапывали Гонсалес и профессор.
Лагерь окутала ночная тишина, изредка нарушаемая лишь криком ночных птиц…
Рене крепко спал, как вдруг ощутил сильный толчок в плечо. Он тотчас открыл глаза и осмотрелся: рядом догорал костёр; командор, профессор и Гонсалес спали беспробудным сном.
– Что за шутки?! – удивился идальго и поднялся со своего походного ложа. – Надо проверить посты… Вероятно плечо затекло во сне… Неудивительно – кругом сплошные камни.
Он поправил пояс, проверил меч, метательные ножи, баллок за голенищем сапога и направился к ближайшему дозорному. Не успел идальго сделать и нескольких шагов, как внутри него всё сжалось – внезапно его обуял животный страх… Но тут же страх сменился безумным возбуждением, обоняние резко обострилось. Рене ощутил, что лагерь окружают… Но кто? – животные или дикари? А может, то самое нечто, погубившее обитателей Сен-Филиппе?
– Тревога! Тревога! – закричал он, повинуясь инстинкту самосохранения.
Наёмники, привыкшие к подобному образу жизни, и не раз пробуждавшиеся по тревоге, моментально проснулись: царившие несколько мгновений назад тишину и сон в лагере, сменили возбуждение и предчувствие предстоящей битвы.
– Что случилось? – рядом с Рене стоял командор в полной амуниции.
– Я уверен: они нас окружают.
– Кто?
– Не знаю. Возможно те, что побывали в крепости.
Подоспевший Гонсалес перекрестился, услышав последние слова идальго.
– Занять круговую оборону! – приказал командор. – Нельзя терять время! Если, это те ублюдки, что уничтожили Сен-Филиппе – нам придётся несладко!
– Это точно… – кивнул Гонсалес, невольно вспоминая, как переносил изуродованные тела с площади Сен-Филиппе и бросал их в костёр.
Неожиданно земля содрогнулась, словно вновь проснулся «Огнедышащий Змей». На лагерь накатила волна, сметающая всё на своём пути, и она исходила из леса…
Глава 9
Дон Рамирес проявил в этот момент, когда почти уже всех одолевал страх перед надвигающейся неизвестностью, изрядную выдержку и силу воли.
– Занять круговую оборону!!! Мушкеты, арбалеты – наизготове! Профессор, вы распоряжаетесь титаниусом!
Фернандо, обезумевший от страха, покрылся холодным потом… Рене не растерялся и толкнул профессора в бок.
– А? Что? Дон Рене? – рассеянно бормотал несчастный учёный муж.
– Фернандо, ваше место около корзин с титаниусом. Надеюсь, вы нас не подведёте. – Выказал надежду идальго.
– Не волнуйтесь… – промямлили профессор. – Я справлюсь со своим изобретением лучше всех.
– Надеюсь…
Не успел идальго закончить фразу, как из леса появился достаточно большой отряд дикарей – испанцы были окружены. Индейцы, раскрашенные в боевые цвета, – отчего имели свирепый, устрашающий вид – за несколько прыжков достигли лагеря.
«Не люди… Человек не может так быстро передвигаться», – промелькнуло в голове Рене, и он нажал спусковой крюк арбалета.
– Огонь!!! – скомандовал командор. Прогремели слаженные выстрелы из мушкетов, подкреплённые стрелами, выпущенными из арбалетов.
Дикари, несмотря на меткий огонь испанцев, продвигались вперёд целыми и невредимыми, круша топорами и копьями всё на своём пути… Времени на перезарядку мушкетов и арбалетов не было, наёмники сошлись с индейцами в рукопашной схватке.
Рене видел лица наёмников, перекошенные от ужаса: да, было отчего… Дикари, словно их обуял сам Дьявол, неумолимо продвигались вперед и теснили наёмников, хотя те отлично знали своё дело.
Идальго сражался мечом и кинжалом одновременно. Его противник, огромный мускулистый индеец, разрисованный в красный цвет, изрыгал отвратительные звуки. Рене изловчился и левой рукой, сжимающей кинжал, задел плечо дикаря… и не увидел крови. Теперь у него не было сомнений – отряд в западне… Неужели ему суждено умереть здесь, в предгорьях «Огнедышащего Змея»? Но что тогда станет с Мадлен и девочками?
Ряды наёмников редели. Дон Рамирес сражался как безумный, его нагрудник из иберийской стали был пробит в нескольких местах неприятелем. Командор истекал кровью, но не желал сдаваться на волю победителя. Он постепенно терял силы и слабел…
Ситуация была критической, испанцы понимали, что это – последняя битва. Но неожиданно раздались сильные хлопки, распространился резкий запах пороха, после чего плотные ряды дикарей несколько дрогнули.
– Давай, профессор!!! – выкрикнул Гонсалес, из последних сил отбиваясь от двух индейцев.
Он изловчился, отбил мечом удар боевого топора, поражаясь безумной силе противника. Но тут же второй индеец нанёс Гонсалесу удар слева, тот едва успел парировать его баллоком, но, увы, кинжал не смог противостоять боевому топору – скользящий удар пришёлся прямо в бедро. Гонсалес почувствовал резкую боль в ноге, но всё равно продолжал сражаться. Ему казалось: ещё мгновение – и дикари изрубят его на куски.
Снова раздались взрывы титаниуса, повлекшие за собой некоторое смятение в рядах индейцев, но не надолго. Рене чётко видел, как отброшенные взрывом дикари – один без руки, второй – с развороченной грудной клеткой, из которой торчали рёбра, поднялись с земли и снова набросились на наёмников.