Чтение онлайн

Два городских стражника преградили ему дорогу. Рене вынул из кошелька несколько серебряных песо и протянул им: путь был свободен.

– Святой отец! – обратился он к инквизитору. Тот встрепенулся.

– Кто вы такой, сударь?

– Я – барон ди Калаорра, святой отец. Насколько я понимаю: обвиняемая украла хлеб, чтобы накормить детей…

– Да. Но всякое преступление должно быть наказано, ибо нарушается заповедь божья – не укради.

– Конечно, каждому воздаться по заслугам. Но что станет с её детьми?

Инквизитор задумался.

– Не знаю, возможно, они окажутся на улице…

– Неужели нельзя уладить это недоразумение? – вкрадчиво поинтересовался барон.

Инквизитор удивлённо вскинул брови.

– Можно. Обвиняемая должна уплатить в казну города сумму, равную десятикратному размеру стоимости украденного. Но это не возможно, у неё просто нет денег. Насколько мне известно, её муж, торговец, разорился и умер, оставив после себя кучу долгов.

Барон извлёк из напоясного кошелька золотой дублон и вложил его в руку инквизитора.

– Надеюсь, этого будет достаточно, святой отец?

Инквизитор кивнул.

– Но от плетей её ничто не сможет спасти. Ибо я не могу отпустить её без какого-либо наказания.

– Тогда попросите палача, чтобы он не усердствовал.

Инквизитор многозначительно посмотрел на барона.

Женщина рыдала: у кого-то её горе вызывало сострадание, у кого-то – праздное любопытство. К ней приблизился палач, в его правой руке была зажата плеть. Он быстро шепнул:

– Не бойся, плеть простая, без крюков [98] … Кричи как можно громче.

Обезумевшая женщина смотрела на палача широко раскрытыми глазами: отчего он решил проявить сострадание? Палач повернул несчастную лицом к столбу, поднял её руки и привязал их. Женщина беспомощно повисла, едва доставая ногами зелёного полотна, расстеленного на площади.

Палач взмахнул плетью и нанёс первый удар, женщина вскрикнула, её спину обожгло… Затем – второй, третий… Для него это было привычным повседневным занятием.

Женщина кричала и извивалась, как змея; у Рене и Алонсо сердце сжималось при каждом ударе… Наконец палач замахнулся в последний раз… Обвиняемая издала страшный крик: ей было больно – спину нещадно жгло, а более всего – страшно, ибо что станет с её девочками-близняшками? Неужели они окажутся на улице, ведь им всего то пять лет, а потом, если они доживут до двенадцати, пополнят какое-нибудь заведение на улице Кармен?

Наказание свершилось, палач опустил своё профессиональное орудие; стражники отвязали женщину; на помост к позорному столбу уже вели мужчину, лицо его заплыло от побоев. Толпа ликовала: уж этого точно сожгут! Не иначе, как колдун!

Рене, снова продираясь сквозь толпу, поспешил к помосту. Женщина лежала рядом, ему даже показалось, что она умерла. Ди Калаорра нагнулся и прислушался: несчастная потихоньку всхлипывала. Он снял с себя широкий бархатный плащ, завернул в него женщину, взял её на руки и пошёл прямо на толпу, жаждущую продолжения зрелища.

Как ни странно толпа расступилась, пропуская благородного дона с такой странной ношей…

Женщины шептались: отчего такой красивый идальго пожалел воровку? Мужчины же сошлись во мнении: слишком уж она красива. От такой жди беды.

Рене подошёл к лошади, Алонсо тотчас спешился и принял у барона женщину, пока тот садился в седло. Рене усадил несчастную перед собой, она постанывала, беспрестанно повторяя:

– Мои девочки…девочки… всё кончено, они умрут…

Казалось, что она потеряла рассудок.

Вскоре всадники достигли своего жилища на улице Ареналь. Из дверей дома выбежала хозяйка:

– Ах, сударь, я видела вас ещё из окна! Что с ней случилось?!

– Её пороли плетьми на площади Крус-Верде, – пояснил Алонсо.

– Ах, бедняжка! – хозяйка всплеснула руками. – Но что она сделала? На вид – жена торговца!

– Она разорена. Дети голодали, вот она и решилась на воровство, – снова ответил кабальеро.

– Я помогу вам, обработаю ей спину…

– Благодарю вас, я заплачу, – пообещал Рене.

Хозяйка, всегда проявлявшая повышенное внимание к своему постояльцу, не сомневалась в его платёжеспособности и тотчас поспешила заняться несчастной женщиной.

После того как хозяйка обработала женщине спину, дала свою сорочку и платье, правда они были несколько широковаты, та пришла в себя. Она мутным взором посмотрела на Рене и буквально рухнула перед ним на колени:

– О, благородный идальго! Вы спасли меня! – женщина пыталась обнять ноги мужчины, выражая тем самым искреннюю признательность.

– Сударыня, умоляю вас… – Рене почувствовал неловкость – ещё ни разу красивая женщина не стояла перед ним на коленях. Он попытался её поднять. – Встаньте, присядьте в кресло и расскажите мне обо всём.

– О, сударь! – женщина залилась слезами. Алонсо сочувственно смотрел на красавицу, готовый разрыдаться. Затем она немного успокоилась и поведала свою историю: – Я – Мадлен Мендоса, вдова купца хорошо известного в Мадриде. Год назад мой супруг вложил деньги в рискованное предприятия, связанное с поставками в новый Свет. Его корабли подверглись нападению англичан, весь товар погиб… Мой муж не смог пережить этого удара и умер от сердечного приступа. Ровно через месяц после его смерти выяснилось, что большую часть суммы, на которую были снаряжены корабли и закуплен товар, он взял в долг… Потом явились кредиторы, описали имущество и дом – это едва ли покрывало долги покойного мужа.

Мадлен снова разрыдалась.

– Сударыня, а где же ваши дети? – поинтересовался Алонсо.

– Мои девочки…не знаю, их, наверное, уже выгнали из дома и они – на улице…

– Мадлен, скажите, где находится ваш дом? Вряд ли девочки успели уйти далеко, мы найдём их, – проявил инициативу Рене.

– О, сударь! Благодарю вас! Да снизойдёт на вас божья благодать! – воскликнула растроганная Мадлен. – Вы так добры ко мне, мне никогда не расплатиться с вами…

Рене улыбнулся.

– Я не нуждаюсь в плате, сударыня, я не беден.