Прелат
Шрифт:
Та зашипела и отпрянула, заняв своё место рядом с другими головами.
– Надеюсь, ты знаешь о плате за мою услугу, – промурлыкала кошачья голова.
Честно говоря, Альварес об этом ничего не знал, но догадывался…
– Габорим, ведь не я заключал с тобой договор, – попытался он изменить ход событий.
– Мне безразлично, – ответила человеческая голова демона. – Ты призвал меня – договор свершён! Стороны получили то, что хотели: я буду ждать твоего последнего часа…
Габорим исчез в бездне, через мгновенье она затянулась. О былом присутствии демонов напоминал лишь зловонный запах серы.
Хуан постепенно приходил в себя, когда он открыл глаза: не было ни демонов, ни призрака маркизы де Монтей. Он попытался сесть – в голове ещё шумело, перед глазами слегка расплывалось – затем машинально нащупал кинжал, лежащий тут же рядом с ним на земле и, сжав его крестовину, слегка пошатываясь, направился к дону Альваресу.
Тот же склонился над прекрасной Элеонорой, пытаясь привести её в чувство, растирал ей виски. Девушка почти не дышала, её лицо покрывала мертвенная бледность. Дон Альварес прильнул ухом к её груди: сердце всё же билось. Затем он осмотрел плечо графини: из него сочилась кровь, но рана была не опасной.
– Господин… прелат, – еле слышно позвал Хуан и, тут же поняв свою оплошность, ретировался: – Дон Альварес!
Идальго обернулся: перед ним, покачиваясь, словно листок на осеннем ветру, стоял телохранитель.
– Хуан, хвала Всевышнему, – ты жив! Помоги мне…
Дон Альварес снял плащ, завернул в него Элеонору, поднял её на руки, словно былинку, и подошёл к лошади.
– Хуан, ты сможешь удержать её, пока я сяду в седло?
Телохранитель уверенно кивнул и принял драгоценную ношу. Вскоре дон Альварес, верхом на лошади, сжимал в своих объятиях графиню.
– Как ты себя чувствуешь, Хуан? – всё ещё беспокоился идальго.
– Благодарю вас, господин, всё впорядке: в голосе немного шумит… А так с Божьей помощью…
– Клинок, которым ты ранил Элеонору – серебряный? Идея профессора?
Хуан утвердительно кивнул.
– Настоятель Арман здесь неподалёку… лежит, придавленный лошадью, пришлось ранить бедное животное. Думаю, после такого падения он лишится ног и вряд ли сможет ходить.
– Свяжи его, он нам ещё понадобиться. Только от него мы сможем узнать всю правду.
Франциск, увлечённый охотой, не придал значения тому, что фаворитка не стала продолжать безумную скачку: женщина не в состоянии оценить всей прелести парфорса!
Гончие прекрасно знали своё дело: загнав оленя в ложбину и, обложив его со всех сторон. Животное растерянно стояло, растопырив передние ноги, опустив голову и, выпятив вперёд рога, готовое нанести удар любому, кто приблизится к нему.
Один из егерей держал на поводке двух огромных маалосских догов, закованных в панцири, которые защищали спину и, прежде всего, брюхо; на их головах поблескивали специальные налобники, дабы голова не пострадала от удара оленьих копыт.
Другой же – едва справлялся с двумя бордоссами, также облачёнными по всем правилам парфорсной охоты в кольчуги.
Распорядитель охоты дал знак рукой: егеря спустили поводки – доги ринулись к добыче. Маалоссы, которые были экипированы более надёжно, попытались впиться оленю в передние ноги, тот мотнул рогами – один из догов отлетел, но разгорячённый битвой и ведомый инстинктом снова бросился в атаку.
Олень, отвлечённый маалоссами, не имел возможности одновременно отбиваться от бордоских догов, те же, выбрав момент, впились ему прямо в уши, повиснув на них мёртвой хваткой. Олень издал крик, словно раненный человек, из его ушей сочилась кровь… В это момент маалоссы впились в ноги своей жертвы: животное упало, его тело сотрясали судороги.
Герцог Монморанси, искусный и бесстрашный охотник, спешился, извлёк из ножен длинный охотничий обоюдоострый кинжал, и по знаку короля всадил его прямо в сердце оленя. Брызнула алая горячая кровь…
Охотники, возбуждённые погоней и развернувшимся зрелищем, всячески выказывали одобрение и восторг. Даже дамы, раскрасневшиеся и утомлённые безумной погоней, пребывали в эйфории, готовые аплодировать ловкому удару герцога.
В это момент появился всадник, все узнали в нём испанского идальго… Но что же случилось? – идальго без шляпы, видимо потерял во время погони, весь растрёпанный, сжимал в объятиях даму… причём, – фаворитку короля, графиню Элеонору де Олорон Монферрада.
Франциск первым ринулся навстречу всаднику.
– Умоляю, вас сударь! Что произошло? Она жива? – забеспокоился венценосный любовник.
– Жива, просто потеряла сознание. На неё напали двое неизвестных, видимо хотели ограбить – графиня заехала одна слишком далеко в лес. По счастливой случайности я услышал её зов о помощи…
– О! Сударь! – воскликнул король. – Я ваш должник… Как ваше имя?
– Дон Альварес ди Калаорра, испанский идальго, – прелат решил назваться вымышленным именем и играть роль испанца до конца, тем более король его попросту не узнал, слишком мимолётна была их встреча на аудиенции полгода назад.
К лошади дона Альвареса уже подбежали два королевских лейб-медика, приняли столь ценную ношу и тут же осмотрели её.
– Рана не опасна, ни один из жизненно важных органов не задет, – констатировал один из лейб-медиков.
Невольно прелат поймал себя на мысли: «Интересно Франциск был также предупредителен с маркизой де Монтей, прежде, чем отдать её в руки инквизиторов?» И ощутил горечь утраты.
Судьба не была к нему благосклонна. Знание того, что отец, король Франциск I, фактически отправил на верную смерть ни в чём неповинную маркизу де Монтей, его мать… – отнюдь, не придавало желания и далее служить на благо Франции. Прелат чувствовал внутренне опустошение, бесполезность своих стараний, а главное – он начинал ненавидеть короля. И это последнее обстоятельство, напугало его более всего.
Октябрь на юге Франции, в Лангедоке, стоял на редкость тёплым. Рене де Шаперон, теперь уже, в связи с последними событиями, испанский идальго – дон Рене Альварес ди Калаорра де Бланшефор, приближался к своим владениям, щедро пожалованными королём Франциском за спасение фаворитки, располагающиеся почти у отрогов Пиренеев.
Дон Рене Альварес путешествовал один, его телохранитель-оруженосец Хуан удостоился особой чести и поступил на королевскую службу, тотчас снискав уважение и немалый чин лейтенанта гвардии Его Величества; профессор Фернандо Сигуэнса отбыл в Вандом, дабы написать очередной научный трактат.