Чтение онлайн

Первый из вошедших сделал прыжок в сторону, вскидывая свой отблескивающий металлом и черным лаком аппарат. Второй сделал то же самое, прыгнув в другой угол. Бегич почувствовал мгновенный укол пронзительного холода и волну слабости и сообразил, что по Шаламову был произведен залп из парализаторов «Медуза Горгона» и «василиск», пограничнику досталось лишь «эхо» залпа, но и этого вполне хватило, чтобы он потерял ориентацию.

Дальнейшее Бегич, впавший в полуобморочное состояние, помнил смутно, изо всех сил пытаясь заставить тело повиноваться.

Шаламов вдруг стал трансформироваться, изменяться, увеличиваясь в размерах. Руки его превратились в диковинные узловатые лапы, голова ушла в плечи, нос и челюсти вытянулись, срослись, приобретая сходство с мордой тигра и динозавра одновременно, на лбу открылся еще один узкий, светящийся желтый глаз, ноги оплыли, покрылись ромбовидными костяными пластинами… Длилась вся эта сцена пять-шесть секунд, потом Бегичу показалось, что тело Шаламова растроилось, и на него прыгнуло одно из образовавшихся чудовищ…

– Похоже, Шаламов просто ответил пси-ударом на выстрелы из парализаторов, – сказал Шевчук, когда они с Бояновой остались наедине в рубке спейсера. – Бегичу досталось слабенькое отражение, и мы привели его в чувство, а тем двоим, наверное, уже ничто не поможет: они парализованы. Сам Шаламов, естественно, успел уйти, завладев десантным шлюпом.

– И автоматика его выпустила?

– По тревоге инк заблокировал все люки и шлюзы, но Шаламов ушел. Шлюзовой киб сгорел.

Боянова, покачав головой, прошептала:

– Я уже начинаю сомневаться: может быть, Ландсберг прав, и Шаламов – более грозная опасность, чем хорошо организованная Орденом молодежная преступность?

Вместо ответа Шевчук попросил координатора вывести на видео изображение места инцидента, и Боянова увидела транспортный отсек. Она не сразу поняла, что хотел показать заместитель, потом разглядела: два ближайших аппарата – куттер и галион – были слегка деформированы, будто по их корпусам прошагал некий великан, оставив неглубокие, но широкие вмятины. Третий аппарат, вакуумно-плотный неф, выглядел так, словно выдержал атаку пакета метеоритов: он был пробит по всей длине от носа до кормы, изрешечен доброй дюжиной отверстий величиной с кулак.

– «Универсал»? – спросила комиссар, кивнув на пробоины. – Пограничники стреляли из «универсалов»?

– Никто не стрелял, это результат выпада Шаламова. Тот же уровень, что и на меркурианском заводе, уровень внутрикварковых процессов.

Помолчали.

В рубке было тихо, дежуривший драйвер-секунда сидел запеленутым в кокон-кресле без движения, а общеинформационный виом показывал вид Меркурия с высоты ста километров: в центре поля изображения мигало алое кольцо, в котором находилась невидимая «сфера Сабатини», окруженная эшелонами машин разного назначения.

– Где он сейчас? – Власта имела в виду Шаламова.

– Пока неизвестно. Вероятнее всего, где-то сел, был бы в пространстве, мы бы давно его засекли. Никуда не денется, будь уверена.

– А кто те двое, спровоцировавшие его ответить ударом на удар?

– Идентификация не закончена, потребуется еще час по расчетам Умника.

– Не пора включать «экстра»? Если «хирурги» начнут первыми…

– Подождем результатов поиска вертикальных связей, горизонтальная сеть не выведет нас ни на руководителей «хирургов», ни на контролеров Ордена, а большинство исполнителей мы и так знаем.

– Хорошо, – согласилась Боянова. – И все же не пропустить бы момент основной их атаки. Богоид все еще здесь? Я имею в виду этого «тысячеглазого» монстра, друга Шаламова.

Шевчук усмехнулся в бороду на «друга».

– Уследить за ним даже с нашей техникой невозможно. Он появляется на несколько минут у «сферы» и пропадает в никуда.

– Что же тянет его к человеку, что? Почему он появился у дома Железовского? И не его ли вмешательство предотвратило трагедию с тысячами жертв? – Глаза Бояновой загорелись. – Алекс, вдруг это нечто вроде спасательной службы Вершителей?! Какой-нибудь их киб-интеллект с неограниченными возможностями, призванный обеспечивать безопасность функционирования орилоунского метро и всего, что с ним связано? Вспомни появление «многоглазого»!

Шевчук погладил бороду, потом усы, снова бороду, хмыкнул и наконец изрек:

– Не лишено остроумия. И правдоподобия. Пусть ксенологи проанализируют, может быть, это поможет нам в будущем.

– Информацию получил, – доложил Умник, незримо присутствующий через сеть «спрута» во всех разговорах. – Мой личный вывод: вероятность истинности – ноль семь. Коллегам ИВК я доложил, приступили к анализу.

– Я к себе, – помолчав, сказала Боянова, настроение которой слегка поднялось.

– Один момент, – вмешался Умник. – Ваша сестра просит связи. По ее словам, она знает, где находится Аристарх Железовский. Туда уже направились Ромашин и Джума Хан.

– Найди Столбова, – приказала Боянова, переглядываясь с заместителем. – Сестру на «трек»». Уровню два – общая готовность. – Комиссар вскинула руку с двумя пальцами в виде латинской буквы «V». – Пока, Алекс, не упусти Шаламова.

– Не лезь на рожон, – проворчал Шевчук ей вслед, но Бояновой уже не было в рубке.

Он мчался с невероятной скоростью по «суперструне» и сам был струной. А также сгустком информации, волной, математическим символом, пакетом смысла, измерением пространства, обладающего свойствами намного более сложными, чем масса, инерция, энергия и другие свойства Вселенной, в которой он родился.

Он пронизывал пространства, где время было прямо пропорционально геометрии континуума и вектору прилагаемой силы, где время носилось по замысловатым кривым и где совсем не было времени.

Он тонул в океане бесконечномерности и вязком болоте точки, выбирался на просторы светлых объемов Запределья, пробивался сквозь пресловутую пустую длительность – повторение набора одинаковых галактических скоплений и пустот, преодолевал судороги стремительного ветвления Метавселенной, плыл сквозь вечное Молчание, описываемое формулой: ubi nihil – nihil [160] ; нырял в бездонные ямы по ту сторону завтра, падал в горловину стремительно разбегающейся во все стороны сразу реликтовой «суперструны» и наконец упал в самое начало эры хаотической инфляции.