Чтение онлайн

Мальгин вопросительно глянул на собеседника.

– Динго?

– Проще… и сложней. Сами разберетесь. – Паломник свернул картину в рулон, и Клим спрятал ее в карман. – Учтите, такие картины уже появились и на Земле, найдите и обезвредьте их, иначе случится беда. Я вижу, вам хочется задать мне пару вопросов. Время у меня есть, но давайте-ка перенесемся куда-нибудь в более уютное место. Не возражаете?

Паломник первым шагнул в «прорубь» мембраны, Мальгину ничего другого не оставалось, как последовать за ним. Внезапно ему показалось, что кто-то глянул ему в спину с тяжелой угрозой, хотя он точно знал, что на сотни километров вокруг нет ни одной живой души.

Вышли они на одной из планет Сферы Дайрона, Мальгин сразу узнал этот интересный объект, поражающий воображение масштабом строительства древних разумных существ, хозяев Сферы.

Представьте себе зернышко риса в центре надутого воздушного шарика и увеличьте его в триллион раз – зернышко превратится в звезду, а оболочка шарика – в сферу диаметром в триста миллионов километров, состоящую из мириад «песчинок»-астероидов размером в пятьдесят-сто километров. Астероиды эти ничем видимым не соединяются, но держатся каждый на своем месте, как бильярдный шар в лузе, касаясь боками шести соседних глыб.

С ночной поверхности планет Сферы – а их было три, вращавшихся по одной орбите, – оболочка кажется состоящей из светящейся рыбьей икры и создает эффект потрясающей светлой глубины с перламутровыми переливами. Смотреть на это небо можно не отрываясь и час и два.

– Красивое зрелище, – с неожиданной грустью сказал сзади Паломник. – Скоро оно станет недоступно путешественникам, орилоун здесь настолько дряхл, что вот-вот захлопнется.

Мальгин перевел взгляд с неба на недалекие черные «развалины» – таким издали казался вудволловый лес, названный так из-за сходства со стенами разрушенных и сгоревших земных зданий. Состоял он из теплокровных растений, то есть полурастений-полуживотных, форма которых являлась одной из чудес света. Затем внимание приковал океан, днем желто-янтарный, с искрящейся снежно-белой пеной, а ночью темно-коричневый, как смола, с янтарными искрами в глубине.

Дышалось здесь легко, атмосфера всех трех планет Сферы Дайсона на семьдесят процентов состояла из кислорода и на тридцать из азота, хотя изотопов эти газы содержали больше, чем земная атмосфера. Температура воздуха держалась ночью почти такая же, как и днем – около семнадцати градусов тепла.

– Посидим перед дорогой, – предложил Паломник.

Уселись на камень возле теплой стены ближайшего вудволла.

– Меня действительно многое интересует, – признался Мальгин. – От проблем общеглобальных вроде смысла бытия до совсем простых вроде моего личного счастья.

– Вряд ли я смогу ответить на все ваши вопросы, – улыбнулся Паломник. – Вы, люди, очень редкий тип существ, которым дано обнаружить проблематичность своего существования и ощутить всю неоднозначность бытия. Поэтому истина для вас многолика. Если я сообщу вам сейчас, каков был замысел вселенной, Большой Вселенной, вы не поверите. Честно говоря, я иногда тоже готов принять постулат, что смысл Вселенной – за пределами постижимого. Во всяком случае, для существ, бытие которых конечно. Рассуждать на эту тему можно долго, но вопрос: может ли ветвь постичь смысл всего дерева? – заставляет думать, а не спорить. Понимаете?

– Не могут понять жизнь в этом мире те, кто никогда не жил в нем, – пробормотал Мальгин.

– Очень точная формулировка! – Паломник был явно восхищен. – Ваша?

– Нет [155] . Но принадлежит всему человечеству как наследство.

– И все же я не ошибся в вас. Когда-нибудь мы встретимся в другой обстановке и побеседуем более глубоко.

– Тогда позвольте задать вопросы попроще. В Галактике еще есть «серые дыры» или та, что открыл Шаламов, была единственной?

– К сожалению, она была единственной на все местное скопление галактик и связывала вашу Метавселенную с той, где родились Вершители.

– Почему захлопнулись орилоуны на Земле, Маате и на самом Орилоухе?

– От старости, мой друг, от старости. Эта ветвь-метро, соединяющая Галактику с другими, одна из самых древних, а ничто не вечно во Вселенной, кроме нее самой.

– Почему орилоуны так сложны? Ведь машины «суперструнной» связи могут быть гораздо проще, как наши, например.

– Во-первых, выращивались они для других целей, вернее, не только и не столько для создания сети мгновенной транспортировки, а во-вторых, они должны были выжить в любых условиях, в том числе во вселенных с совершенно разными наборами констант и физических законов. Ваша Метавселенная рождалась в процессе хаотической инфляции и состоит из изолированных областей, доменов, с разными комплексами физических свойств…

– Вследствие множества фазовых переходов, – вставил Мальгин с невинным простодушием.

– М-да, – сказал Паломник, помолчав немного. – Лекция была, пожалуй, лишней.

– Нет-нет, – возразил хирург, – просто я это уже постиг: наша Метавселенная напоминает мыльную пену, и мы, люди, живем в одном из «пузырьков», который представляет собой метагалактический домен. Я полагаю, сеть орилоунского метро соединяет его и с другими доменами, и с другими метавселенными. Кое-какие из них я уже посетил.

– «Суперструны» могут соединять только топологически связанные метавселенные. – Паломник снова опечалился. – Но выхода во вселенную, откуда пришли Вершители, я не нашел до сих пор. Шаламовская «серая дыра» была последним каналом связи с ней.

– Значит, поиск выхода и есть ваша истинная цель?

Паломник покачал головой, потом еще раз, словно говорил сам с собой.

– Одна из целей. Кроме того, я исследую ветвление вселенных, ищу подтверждение закона бесконечной неповторимости, решаю множество других проблем… перечисление которых не имеет смысла.

Теперь покачал головой Мальгин, но возражать не стал.

– Простите, вы говорили о законе бесконечной…

– Неповторимости. Звучит он так: могут ли миры, имеющие абсолютно идентичные начальные условия, развиваться так же идентично с абсолютной нерасходимостью?

– И что же?

– Пока что нарушений закона я не обнаружил. Небольшая иллюстрация: в Большой Вселенной существует очень много Солнечных систем и Земель, но ни одна из них не повторяет другую. Вы можете найти, скажем, Землю, где нет вас, но есть ваши друзья, Купава или есть вы, но нет Шаламова…