Чтение онлайн

Через несколько секунд у меня в руках оказался грязный мешочек, из которого я под взглядами всех собравшихся, молча высыпал на стол «награбленное».

Обручальные кольца, зубные коронки, золотые часы и даже один перстень с ССовскими рунами и свастикой.

— Вы меня простите, товарищ старший лейтенант, но у меня большие сомнения что в семье товарища Сидорова фамильным золотом являются зубные коронки и это, — я взял немецкий перстень и передал его Ждановой.

— Как это понимать, товарищ Филатов? — ошарашенно спросила она.

— Очень просто, вчера Сидоров действительно попал под колеса моего служебного газика. Он бежал по обочине, и Андрей его не заметил, объезжая ямы. Вы сами знаете, что дороги в нашем районе так можно назвать весьма условно. Да и дело было ночью под проливным дождём. Так что это случилось, да. Но мы его не грабили. Сидоров нашел это золото недалеко от колхоза. Война кончилась всего двадцать пять лет назад, и наши леса до сих пор хранят память о ней.

— Товарищ старший лейтенант, — начала Жданова после долгой многозначительной паузы, — а ведь этот Сидоров — преступник. Он не только хотел присвоить свою находку, но еще и оклеветал товарища Филатова. Дача ложных показаний, так по-моему это называется?

— Разберемся, товарищ секретарь райкома партии, — пообещал Огурцов.

— Разберитесь, товарищ участковый, разберитесь. — кивнул я, — если вам нужны мои показания, или показания моего водителя, то мы в полном вашем распоряжении.

— Конечно, товарищ председатель, конечно.

— Хорошо, если мы с этим закончили, то вернемся к более важным делам. Например, что там с новым ветеринаром? — сменил я тему, — или у вас, товарищи, остались еще ко мне вопросы?

Вопросов больше не последовало, мои доводы показались всем более чем убедительными, и Светлана мне ответила:

— Есть одна кандидатура для вас, товарищ председатель. Мария Никаноровна Лукина, уроженка нашего районного центра. Молодой специалист, в прошлом году закончила институт. Опыта у неё, конечно, считайте и нет, да и с руководством по месту распределения она не сработалась. Но других ветеринаров мы вам так срочно не найдём.

Вот как, практически словами Иосиф Виссарионовича. Но ладно, что есть, то есть.

Вскоре ответственные товарищи засобирались восвояси, Огурцову надо было возвращаться и трясти Сидорова, остальных ждал район.

Я же, пользуясь случаем, задержал нашего секретаря райкома с товарищем Громовым и передал им заявку на дополнительные корма. Хорошо что Горбаков по моему требованию составил две бумаги, в одной запросил прям самый минимум, а во второй мы развернулись вовсю.

Вот последнюю я и пустил в дело. Гости после моей отповеди находились в настоящей прострации и проглотили нашу наглость. Ну и хорошо. А то это сейчас они податливые, что там дальше будет непонятно.

Жданова сказала, что завтра она снова поедет по колхозам и привезет нам нового ветеринара. То что у этой Лукиной опыта нет, меня, конечно, смущало, но что делать. В отсутствии гербовой бумаги — придётся писать на туалетной.

Ульяново, Калужская область. Весна тысяча девятьсот шестьдесят девятого года, последние выходные перед гос. экзаменами в Московской Ветеринарной Академии.

— Машенька, что случилось? — спросила Антонина Лукина свою дочь.

Она впервые видела Машу в таком состоянии. Было видно, что девушка долго плакала, её зелёные глаза покраснели, а руки дрожали.

— Мама, — дрожащим голосом ответила девушка, — он, он...

Вскоре Антонина выяснила, что председатель государственной комиссии прямым текстом заявил её дочери, что именно та должна сделать, чтобы получить высший балл, а за ним и хорошее распределение.

К чести дочери, она послала этого старого лысого козла по известному адресу. Правда потом девушка пришла в ужас от своего поступка, и, вместо подготовки, приехала домой искать поддержки у матери.

— Ничего, ничего доченька, — утешала Антонина дочь за вечерним чаем, — ты молодец. Пусть будет так как будет. А что до работы, так она везде одинаковая. Ты у меня умница, справишься.

Успокоившись Маша уехала в Москву. Где получила тройку.

В итоге она получила направление на работу в Брянскую область, в один из отстающих совхозов.

Сначала всё шло нормально, а потом на молодую и красивую женщину положил глаз тамошний директор, женатый мужчина в возрасте. И непристойное предложение повторилось.

Маша снова решила не поступаться принципами и буквально сбежала из совхоза на первой же попутке.

Не помня себя, девушка добралась до дома, а потом, отревев своё, пошла в местный райком...

— Вот, товарищ председатель, познакомьтесь, — представила Жданова свою спутницу, — ваш новый ветеринар. Лукина Мария Никаноровна. Мария Никаноровна, это Александр Александрович Филатов.

— Приятно познакомиться, товарищ председатель, — буквально пропела девушка.

Я же стоял как дурак и не знал что сказать. Её зеленые бездонные глаза были такими, что в них можно было утонуть.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы высвободиться от чар нашего нового ветеринара. Мария оказалась неожиданно красивой девушкой. Такую ну никак не ожидаешь увидеть в калужской глуши, скорее замужем за каким-нибудь крупным чиновником или ещё каким перспективным и уважаемым мужчиной. Всё при ней. Ладная стройная фигурка с буквально осиной талией. И личико с аккуратным носиком, чувственными губами и умными глазищами чуть ли не на половину лица.

В общем, редкая красотка, да ещё и сто процентов натуральная, что в моих двадцатых годах стало уже редкостью. В погоне за модой, женщины двадцать первого века часто не замечали, как переходят все разумные границы, пополняя армию надутых кукол из всяких инстаграмов и тиктоков.

Здесь же, в семидесятых, конечно, не все девушки — отборные красотки, но берут своей свежестью при отсутствии килограмма штукатурки на лицах. Вот взять хотя бы Аллочку. Она ведь тоже весьма милая и обаятельная девушка. Да и среди других колхозниц встречались очень даже симпатичные, например, те танцовщицы, которые будут зажигать на юбилее с дядей Митей. Или молодая повариха.