Чтение онлайн

— Есть, товарищ капитан, — сказал Артём.

— Не расслабляйся, — добавил тот. — Один раз спас — молодец. Десять раз подряд не спасёшь. Но если хотя бы пару раз успеешь — уже хорошо.

Он повернулся к «Дельте».

— Робо-мулы. «Альфа» — перегруз. «Браво» — пару раз чуть не перевернули. «Чарли» — один раз уткнулись, но исправили. «Дельта» — нормально. Одно из немногих отделений, где никто не решил показать свою силу, забрав у робота то, что он должен таскать.

Майор Рубцов вмешался:

— Отдельно по операторам, — сказал он. — Панфёров.

— Я, — оживился Данил.

— Ты сегодня не нёс ни килограмма груза, — сказал Рубцов. — Но если думаешь, что это значит «легко», сильно ошибаешься. Ты вовремя предупредил про овраг, держал общую картинку, не отвлекался, хотя рот у тебя, к сожалению, работает быстрее мозга.

Майор чуть смягчился.

— Продолжишь в том же духе — из тебя выйдет приличный оператор, — сказал он. — Только научись иногда молчать.

— Постараюсь, товарищ майор, — сказал Данил. — Но гарантий не даю.

— Не ждал, — вздохнул тот.

По БОТ-17 обещали отдельный разбор, с матерью всех святых и сводкой всех грехов лейтенанта Кренёва.

Им пока это не рассказывали — до них дошли только обрывки.

Когда наконец разрешили лечь, снять разгрузки и хотя бы ополоснуться из цистерны, ощущение было такое, будто кожа стала на два размера меньше.

Вода была ледяной, но казалась раем.

Артём сел на бортик, стягивая штанину, чтобы посмотреть на бедро.

Рваная кровавая полоса уже не выглядела так страшно, как в овраге: кровь подсохла, края затянулись, вокруг — едва заметная припухлость.

— Нихрена себе, — Пахом присвистнул, заглянув. — Ему бот по ноге проехался, а у него уже всё почти затянулось. Ты точно человек?

— Это взгляд в будущее, — вставил Илья. — Люди новой породы. Завод «Зоркий взгляд, крепкая жопа».

— Отвали, — буркнул Артём, но внутри стало немного тревожно: действительно, регенерация шла быстрее, чем должна.

Эйда спокойно отчиталась:

Повышенная регенерация мягких тканей активирована на локальном участке. На системном уровне изменения минимальны. Никаких аномалий, которые могли бы вызвать подозрение, нет.

«А если кто-то всё-таки заметит?» — мысленно спросил он.

Есть много объяснений. Молодой, здоровый, «повезло с организмом». Люди склонны верить в удачу, пока не видят чудо напрямую.

«Главное — не демонстрировать чудеса по расписанию», — подумал он.

Вечером, когда марш остался позади, а ноги гудели, как две чужие трубы, их снова собрали — уже не строем, а просто по отделениям.

Майор Рубцов устроился на ящике, держа в руках кружку с чаем.

— Смотрю, живы, — сказал он. — Значит, можно и поговорить.

Он обвёл их взглядом: уставшие, в синяках, с мозолями, кто-то с перевязанной рукой, кто-то с пластырем на шее.

— Сегодня вы увидели три вещи, — сказал он. — Первое — ваш организм. У кого из него можно сделать инструмент, а у кого — только запчасти. Второе — техника. Она не волшебная. Она ломается, падает, бьёт людей. Иногда — потому что сама глючит, но чаще — потому что кто-то наверху или с пульта сделал фигню. Третье — вы друг для друга.

Он кивнул в сторону Артёма и Рыбина.

— Если бы Лазарев не дёрнулся, у нас был бы сегодня один очень тяжёлый раненый, — сказал майор. — Или труп. И это на учениях.

Он повысил голос.

— Запоминаем: не бывает ситуации «я сам по себе». Даже если вы в связке «один боец + оператор», вокруг есть ещё восемь идиотов с разной степенью подготовки. И каждый что-то ломает или спасает.

Он отпил чай.

— И ещё, — добавил он. — Сегодня многие из вас на себе ощутили, где заканчивается «я устал» и начинается «я больше не могу». Новость для вас: «я больше не могу» почти всегда врет.

Он качнул головой.

— На войне «я устал» мало кого интересует. Интересует, дошёл ты или лёг. Мы здесь, пока ещё, имеем роскошь дать кому-то сойти с дистанции по медпоказаниям. Там, — он неопределённо мотнул в сторону горизонта, — такой роскоши не будет.

Он поднялся.

— Всё, отдыхайте, — сказал он. — Завтра болеть будет всё, что может. Это нормально. Через пару недель привыкнете. А через пару месяцев будете с тоской вспоминать, как легко было здесь.

— Воодушевил, — пробормотал Данил.

— Он честный, — сказал Артём. — Лучше так, чем розовые сопли.

Ночью, уже в полусне, когда казарма пахла мазью, бинтами, потом и мокрыми носками, Эйда снова подала голос:

Накопленный адаптационный ресурс увеличен. Рекомендую перераспределение.

«Серьёзно?» — он с трудом пошевелился на койке. Ноги были как чужие, но внутри уже клубилась привычная горячая тяжесть после нагрузки.

Да. Длительная нагрузка, травма, стрессовая ситуация с ботом — всё это дало большой прирост опыта. Есть возможность поднять параметры. Выносливость, Адаптация, Резерв.

Он подумал.

Сегодняшний марш показал, насколько важны выносливость и способность держать ритм. Но Резерв — это те самые краткие всплески, когда он успел прыгнуть к Рыбину.

«Давай пополам, — решил он. — Часть — в выносливость, часть — в резерв. Мне нужно уметь дольше не дохнуть. И иногда успевать на дурацкие прыжки».

Подтверждаю.

Тёплая волна прошла по телу, но на этот раз не было такой жгучей боли, как когда он качал реакцию. Больше похоже на то, как будто в глубокие мышцы залили горячую воду, а сердце кто-то подстраивал на чуть другой режим.