Чтение онлайн

Капитошка не умеет сама себе заплетать косы. Пока что освоила только искусство запутывать в волосах расческу, из-за чего уже дважды приходилось переживать настоящий ад обратного распутывания.

Рэйн встал утром раньше меня.

Заказывал завтрак.

Значит…

Алекса, словно понимает, о чем думаю, приглаживает растрепанные косички и потихоньку идет ко мне. Наклоняется и крепко обнимает за шею.

— Лейн обесял что не даст папе нас обизать, — слышу ее уверенный голосок.

Так вот о чем она его просила.

Мне так стыдно перед дочерью, что хочется провалиться сквозь землю.

Я была уверена, что она многих вещей не замечает, а то, что замечает — не может понят, потому что слишком мала. А оказалось, что это я ничего не замечала и не понимала. И стала невольным пособником того, что моя единственная в жизни радость росла… вот так.

— Он велнется? — Алекса кладет ладошки мне на щеки и с детской неукротимой требовательностью заставляет посмотреть ей в глаза. — Лэйн холосый.

У них даже повадки одинаковые.

Те же нотки уверенности в голосе, тот же максимализм.

Что ей сказать? Что я плохая мать, потому что вместо того, чтобы подумать о ней, позволила себе забыться во всяких глупостях? И, что самое ужасное, позволила сделать так, чтобы человек, транзитом прошедший через нашу жизнь, стал для кем-то важным в глазах моего ребенка. Как будто мало ей недоотца Островского.

— Солнышко, у мамы сегодня много дел. — Приглаживаю ее волосы и целую в кончик носа. Капитошка всегда смешно морщится и вытирается рукавом. — Я отвезу тебя к Галине Николаевне, а около пяти заберу и мы поедем есть мороженное и всякие неполезные вредности.

Алекса, как и любой ребенок, всегда быстро отвлекается.

Так что пока она вприпрыжку бежит наряжаться, у меня есть время перезвонить няне и предупредить, что сегодня я привезу Александру на час позже. Проверяю телефон и нахожу там гору не отвеченных вызовов от Дианы и сообщений от нее же. Странно, но там нет ничего о том, что мне нужно все бросить и упасть в ноги царю, чтобы смилостивился и заменил четвертование на повешение. Только, словно у нее заела какая-то специальная невидимая кнопка: «ПЕРЕЗВОНИ МНЕ СРОЧНО!!!» После стольких лет работы на Островского, Диана выработала иммунитет к его нападкам, так что эти большие буквы явно не просто так.

Я потихоньку закрываюсь на кухне и набираю ее. Даже не пытаюсь угадать, о чем пойдет речь.

— Анфиса? — Диана отвечает молниеносно, как всегда. — Где ты? Почему не отвечаешь на мои сообщения?!

— Не кричи, пожалуйста, — немного отвожу трубку от уха, намеренно игнорируя ту часть вопроса, где она интересуется моим месторасположением. Островский всегда отслеживал мой телефон, так что, если его шакалы до сих пор сюда не нагрянули, означает лишь одно — царь был в отключке и отдавать распоряжения притащить неверную жену за волосы было некому. — Что случилось?

— У Марата есть предложение, — уже спокойнее отвечает Диана. — Было бы лучше, если бы ты приехала вчера, когда он не… так сильно злился.

«Не так сильно» означает, что за прошедшие сутки он умудрился никого не покалечить.

— Что за предложение? — настораживаюсь я.

Когда речь идет об Островском, предлагать он может либо рабство, либо… То, о чем лучше не говорить вслух.

А после визита Рэйна и его «признания себя отцом Алексы»…

Хочется завыть.

Хорошо, что он никогда не узнает, что невольно сказал правду этому чудовищу.

Потому что такие как мой рыжий Дьявол, не прощают, когда их используют.

А другого определения для того, что я совершила, просто не может быть.

— Просто приезжай, хорошо? — Диана явно курит, потому что я слышу щелчок зажигалки и длинную нервную затяжку. — Здесь трется его бывшая. В общем… Хоть на метеоре, но будь здесь как можно скорее. Пока он не передумал.

— Диана, ради бога… — Мы никогда не были и близко подругами, но, как это часто бывает, нас сблизила ненависть к одному и тому же мужчине. — Я должна понимать, что происходит.

— Рэйн был здесь… Такого наговорил, что Островский чуть не разнес клинику до фундамента. В общем… Мне кажется, он хочет развестись и оставить тебя с голой жопой.

С облегчением выдыхаю.

Я согласна уйти с пустыми руками и отказавшись от всего, если он оставит нас с Александрой в покое.

Мы поднимаемся к няне по лестнице, потому что с лифтом снова какие-то проблемы и его как раз чинит целая рабочая бригада.

Галина Николаевна открывает дверь.

Как-то… слишком широко.

Она всегда рада нас видеть и всегда очень ласково обращается с Александрой, но не до такой степени, чтобы изображать из себя бабушку, которая впервые увидела внучку.

Предчувствие колет где-то под ребрами.

Делаю шаг назад, но из-за двери появляется бритоголовое тело в черном.

Два тела.

Даже три.

Я хочу закричать, но не успеваю, потому что тот, что вышел первым, словно куклу хватает Александру под подмышку и закрывает ей рот ладонью. Двое других за руки втягивают меня в квартиру, и я только теперь замечаю, что есть еще и четвертый, который все это время держал няню на прицеле.

Капитошка сучит руками и ногами, и когда я порываюсь к ней, но что-то тяжелое, словно таран из фильма про осаду неприступной крепости, ударяет мне в затылок.

Качаюсь, шатаюсь. Мозг перестает обрабатывать информацию.

Капитошка все-таки кричит и мужской раздраженный бас произносит: «Да заткни ты ее… Не покалечь только, а то мало ли».

— А с этой что? — ловлю обрывки слов позади. — Живучая какая, тут мужика с ног валил запросто, а эта держится.

Перед глазами появляется размытая щетинистая тень.