Чтение онлайн

— В общем так, — сказал «костюм», надвигаясь всем телом, вжимая меня спиной в жесткие перила. — Сегодня прощаем. Если повторится, попробуешь развить самодеятельность, не получив нашего одобрения, — никто даже не узнает, где тебя искать. Просто исчезнешь. Понял?

Я судорожно кивнул.

— Ты — идиот, не соображаешь, что можно делать, что нет, — продолжал «костюм». — Сегодня повезло, ты ничего серьезного не натворил своей вспышкой активности. Завтра подашь все тексты рекламы нам на утверждение. На будущее — мы будем узнавать о всех твоих планах заранее!

Я еще раз кивнул.

— Герой, — «костюм» справа щелкнул пальцами. — Ты если решишь бороться, подумай сначала про брата и родителей.

— Сволочи…

«Костюмы» переглянулись. Самый разговорчивый помотал головой. Они развернулись — и ушли. Я остался на техническом мостике над темнеющей рекой, в десяти километрах от дома. Мелочь, если сравнить с космосом.

На следующее утро Андрей отчитался о поисках праведника.

— Сябра, не складывается. Все, кто вроде бы чего-то умеет — тем за шестьдесят и больше. Двоих нашел, кому сорока нет… Нам же не старше сорока надо?

— Ага.

— Съездил, поговорил. Один — вообще гонит, никакой он не целитель. Второй отказался. Его и тут неплохо кормят. Целители отпадают. Ты говорил, монахи и отшельники могут подойти.

— Наверное.

— У меня послезавтра встреча с митрополитом. Подъезжай. Лучше вместе с Марком.

— С митрополитом?!

— А как монахов искать? По монастырям шляться? Не выгорит — пойду.

— Ну, ты даешь! А почему не с папой римским?

— Он католик. А нам надо православный. Давай, в среду на два.

Я позвонил «костюмам» — получил добро. Предупредил француза. Занялся делами. Сосредоточиться не получалось.

Марк позвал на балкон — «курить». Это было обычно. Если что-то обсуждали — чтоб не прерываться, я выходил вместе с французом.

— Здесь тоже… — Марк помахал рукой. — Слушают?

Я пожал плечами.

— Ну и черт с ним! Ты испуганный какой-то сегодня. Если б что-то так — ты б рассказал. Значит — пугнули. Запомни — если тебя тронут, мировая общественность заявит протест. Не бойся их.

Я криво улыбнулся. Какая разница утопленнику, кто и что там заявит?

— Ты их переоцениваешь, — убежденно говорил Марк. — Вас тут всех запугали.

— Мы сами запугались, — поправил я.

— Какая разница?

— Теоретически — у них не было такой цели, — пояснил я. — Мы сами придумали бяку и забились по углам. Спасибо за поддержку. Все под контролем.

Во вторник я пошел в церковь. В городе действовали три православные церкви — Трех Святителей, Борисоглебская и Николаевская. Первая была центральным собором города, там вечно толпился народ, а ступеньки и подходы надежно оккупировали нищие и калеки. Священники иногда гоняли попрошаек — но успеха не добивались.

Николаевский монастырь разместился в низине, на границе города. Женский монастырь. Хотелось поговорить с кем-нибудь без лишних глаз — поэтому я выбрал Борисоглебскую. В центре частного сектора, над рынком примостилась аккуратная небольшая церковка. Во время службы народ набивался очень плотно. Сейчас не было никого. Я разыскал священника. Попросил несколько минут для беседы. Батюшка, лет тридцати, доброжелательно улыбнулся, предложил сесть на лавочку у стены. В храме царил полумрак. Поблескивал золотом иконостас. В темноте прятались лица святых. Перед двумя иконами теплились лампадки.

— Мне нужно найти праведника, — сказал я.

— Зачем? — удивился священник.

— Мы собираемся лететь на звезды. Кто-то должен сохранить веру — и поддержать остальных в испытаниях.

Священник огладил бороду.

— Если он будет праведником — люди охотнее поверят, — пояснил я. — Потянутся. Будут следовать примеру…

— А кто такой праведник? — поинтересовался священник.

— Тот, кого любит Бог.

— Он любит всех.

— Кого любит больше.

— Он всех любит одинаково.

— Ладно. Тот, кто радует Бога.

— Он радуется всем.

— Ладно. Зря меня на метафоры потянуло, — я вспомнил определение из словаря. — Человек, который живет праведной жизнью и не имеет грехов.

— Кто без греха?

— Праведник.

— Таких людей нет, — покачал головой священник. — А если кто-то скажет, что не имеет грехов, значит, он тщеславен.

— У кого меньше грехов, чем у остальных.

— А как это измерить? На вес? — священник улыбнулся. — Или на количество?

— То есть праведников нет?

— Или все мы — праведники. Я хочу понять, кто тебе нужен. Я бы посоветовал поискать священника, который согласится нести свет веры к звездам.

— А если он — грешник?

— Грешник, — согласился священник. — Все мы грешники. Но он поможет не потерять веру.

— Вы не хотите меня понимать!

— Нет, — батюшка вздохнул. — Ты сам себя не понимаешь.

— Мне нужен праведник.

— Кто это?

— Вам лучше знать!

— Святой, который, будучи мирянином и живя в миру, вел святую и праведную жизнь, — сказал священник. — Есть такое определение. Но если мирянин — ты зря ищешь его в церкви. Мирянин, может быть, покажет личным примером, как надо жить. А чтобы сохранить веру — нужен священник. У мирянина праведность может быть показная. Кроме того, таких людей часто называют сектантами. И даже если ты его найдешь, он откажется признавать себя праведником. Или он не будет праведником.

— Ладно, все понятно, — я поднялся. — Спасибо.

Митрополит пообещал подобрать несколько человек, которые помогут колонизаторам.

— Это не праведники, — сказал Марк. — Но тоже очень полезные люди.

— Ясно, — согласился Андрей. — Будем искать. А кто такой праведник?

— Ты поймешь, — улыбнулся француз. — Когда найдешь. С ним становишься спокойнее. Чище. Просто если постоять рядом.

— Зашибись, — кивнул журналист. — Это мне теперь надо постоять рядом со всей Республики?