Чтение онлайн

Дражевский — именно так звали того врача-мошенника, который взял от Жарова деньги, а затем подсунул ему просроченные медикаменты, и я пододвинулся поближе к экрану.

Съемка сверху, наверное, камера дорожной полиции. Все немного мутно, но основное видно хорошо. Столкновение. Темно-красный "форд" ударил резко притормозившую белую "ауди" и машины замерли. Из "форда" вылез сухопарый подтянутый мужчина в короткой рубашке и с телефоном в руках, а из "ауди" выскочили три лихих кавказских молодца. Обмен словами, наверняка, резкими. Врач прижимает к уху телефон, и его оппоненты переходят в атаку. Короткая стычка. Несколько хлестких профессиональных ударов по телу Дражевского, он падает и вновь лицо девушки комментатора.

— Дражевский был доставлен в ближайшую поликлинику, но спасти его не удалось. Врач скончался от тяжелой черепно-мозговой травмы, полиция ведет расследование…

Дальше пошла обычная чепуха про жестокость водителей на дороге, про увеличение конфликтов и про какой-то законопроект. Неважно. Все это мне уже было не интересно и, достав свою сумку, я извлек распечатанные на принтере сетевые фотографии Дражевского. Вот он с коллективом врачей в каком-то кардиологическом центре. Вот здоровается с премьер-министром, который вручает ему какую-то награду. Вот Дражевский в кругу семьи. С виду нормальный человек, можно даже сказать, достойный. Однако мошенник, к которому мы имели претензии, а потому мне его не жаль. Помер, да и ладно — бог шельму пометил.

Я вышел на улицу и спалил фотографии в мусорном ведре, теперь они нам ни к чему, а потом взобрался на крышу, словно подросток, и стал наблюдать за жизнью улицы. К жилью цыган постоянно подходила клиентура, в основном зачуханные тощие наркоманы. Потом подъехала машина ППС и один из полицейских зашел в дом местного пахана. На некоторое время всякое движение прекратилось, улица, будто вымерла. Но вскоре полицейский вышел. Хозяин, смуглый полный мужик, лично проводил его до ворот и патрульные уехали. После чего паломничество страждущих кайфа двуногих животных продолжилось.

Картина презабавная и наблюдать за жизнью городской окраины было весьма поучительно. Однако я начал привлекать внимание, пара чернявых мальчишек заметила меня и побежала докладывать старшим. Поэтому пришлось спуститься вниз и, не дожидаясь вечера, я разбудил парней.

Камрады не возмущались, пообедали и привели себя в порядок, а затем я провел инструктаж. В Москву ехать не надо. Молодежь направляется в Белоомут своим ходом, а Гоман, Ольшанский и я едем в Калинец. Там устраиваемся и ночуем, а с утра продолжаем движение. Все просто и понятно. Вопросов не было. Операция отменяется, значит, так и надо.

Слегка поскрипывая, осевшая "шестерка" покинула подворье и по ухабистой дороге поехала в сторону автовокзала, где нас должны были покинуть молодые бойцы. Соседи провожали машину настороженными недобрыми взглядами, и у меня было чувство, словно мы отступаем с вражеской территории. Хм! По сути, так и есть. Пока мы не хозяева на своей земле, даже здесь, на окраине русского городка. Но это ничего. Настанет час, и мы вернемся. Не может все быть гладко, и я это понимаю. Хотели сделать базу, и не получилось. Хотели провести три акции, но в активе только одна. Хотели обойтись без крови, однако не вышло. Зато молодежь в реальном деле проверили, не зря суетились. Да и новобранцам нашим в армаде теперь дышать полегче будет.

Подмосковье. Осень 2013-го.

Подходила к концу седьмая неделя пребывания нашего отряда в лесах за Белоомутом. Срок не очень большой, но и немаленький. Осень полностью вступила в свои права, пошли дожди, и ночами уже холодно. Сидеть в дебрях дальше смысла не было, а значит, следовало выбираться к людям. Но перед тем как покинуть гостеприимную лесную базу, на которой нас никто не тревожил, предстояло подвести некоторые промежуточные итоги и определиться с тем, что делать дальше.

Итак, что в активе? Есть отряд из двадцати человек, которые спаяны общей целью и доверяют друг другу. Добиться этого было очень сложно, ибо все мы разные и у каждого в голове свои тараканы. Людей дергали, откуда придется, и порой их взгляды отличались от моих. Но я-то что? Для большинства бойцов я всего лишь Егор, советник и помощник самого главного командира, отставного майора-спецназовца Ивана Ивановича Лопарева. Поэтому на меня внимания особо не обращали, а сам я не высовывался. А вот между собой новобранцы спорили, и несколько раз доходило до драк. Сначала христианин Крестоносец (Алексей Дунаев) сцепился с родновером Боромиром (Борис Романов). Затем нацбольшевик Серый (Сергей Ревякин) задрался с нацистом Сидором (Дмитрий Сидоров). А потом скинхеды Ганс и Вольф (Игорь Лунин и Геннадий Белов) наехали на Рустама (Рустам Шарафутдинов), который был наполовину татарином.

В общем, конфликты случались, особенно в начале тренировочного процесса. Но, в конце концов, все уладилось и утряслось. День за днем, в перерывах между тренировками и занятиями, а затем по вечерам возле костров, мы вдалбливали в головы молодых камрадов мысль, что все мы дети одной страны — Россия. Все мы братья и в наших жилах течет не только славянская кровь. Все мы желаем своей родине только добра. И наш истинный враг находится в Кремле, а все остальные животные: воры, грабители, олигархи-мошенники, педофилы, наркоторговцы, гомосеки, боевики-исламисты, псевдолибералы и псевдодемократы с псевдокоммунистами; всего лишь продукт блядской системы, которую мы должны уничтожить. Оторванная от телевизоров, компьютеров, телефонов и радио, молодежь слушала это, сердцем впитывала наши слова и, в конце концов, конфликты прекратились.

Что же касательно тренировок, то мы не делали ничего противозаконного. Будущие боевики нашей организации бегали по лесу, рыли схроны, играли в военные игры, изучали ТТХ оружия, минно-подрывное дело, оказание первой медицинской помощи (занятия проводил доктор Жаров), рукопашный и ножевой бой, основы партизанской борьбы, маскировку, связь и многое другое. В недавно расформированном властями военно-патриотическом клубе Гоман купил учебные автоматы, пистолеты, гранаты, противогазы и ОЗК, плюс плакаты, методическую литературу и некоторый шанцевый инструмент. Поэтому с теорией проблем не было. Зато с практикой туго, поскольку настоящего оружия не было, а без него никак. Правда, Лопарев немного натаскал двух снайперов. Вокруг Гомана сбилась тройка парней, которые принимали участие в крайней акции — это уже основа ближнего круга. Рядом с Эдиком постоянно два подростка крутились, глазастые и юркие — это городская разведка. Да мы с Лопаревым двоих отметили, ребята с задатками лидерства, и каждый мог стать командиром самостоятельной БУГ (боевой ударной группы из пяти человек).

Однако следовало решить, куда направить свои усилия, и в командном блиндаже я собрал тех, кому мог доверять: Лопарева, Гомана и Шмакова. Мы расселись по лежакам, и я оглядел камрадов. Заросшие щетиной лица бывшего майора и десантника, а на их фоне чумазый и улыбчивый Эдик. За прошедшее время мы многое поняли друг о друге и стали по настоящему сплоченной командой. Я верил своим товарищам, а они, несмотря на мою внешнюю молодость, доверяли мне.

— Ну что, друзья, начнем? — спросил я товарищей.