Чтение онлайн

Человек в маске кинул взгляд на темный кустарник и замолчал, а таксист его не тревожил. Так прошло десять минут, томительных и страшных. Таксист смотрел на крохотную иконку, которая была приклеена к приборной доске, и молил всех святых о заступничестве, а затем он услышал звук выстрела, который прилетел из кустарника, и в его голове промелькнула лихорадочная мысль: "Все! Теперь точно убьют!" Однако незнакомец, который тоже слышал выстрел и резко дернулся, словно это для него неожиданность, успокоил его:

— Все будет нормально. Для тебя точно. Только не рыпайся. Не вынуждай стрелять.

— Я все понял, — Фокин отвернулся и крепко стиснул зубы.

Спустя минуту прозвучало еще два выстрела, а после этого рядом с такси появился один из бандитов, рослый и плечистый, который наклонился к пассажирской двери и пробурчал:

— Пришлось валить гадов.

— А что так? — в голосе находящегося в салоне человека, судя по всему, молодого, прозвучало раздражение.

— Они наркотой промышляли. Сами все выложили, сначала нас за полицейских приняли, а потом за конкурентов, и языки развязали. Ур-ро-ды! А еще при них деньги оказались, которые они везли за новую партию товара, почти четыреста тысяч. Рублей, разумеется.

— Вот значит как?

— Да.

— Что же, все правильно сделали. Сворачиваемся.

— А этот? — кивок в сторону таксиста.

— Пусть живет.

— Опасно.

— А что он видел? Людей в масках и левую машину с левыми номерами? Так это херня. Уходим.

Незнакомец покинул такси и протянул водителю ладонь в белой нитяной перчатке:

— Телефон и документы.

Водитель повиновался, передал бандиту мобильник и права, а тот при свете тусклой лампочки в салоне посмотрел на документы и бросил их в темноту. Затем туда же, в пыльную придорожную траву, полетели ключи с телефоном, и незнакомец сказал:

— Не суетись, Савелий Фомич. Посиди часик и подумай за жизнь. Начнешь рвение проявлять и лишнее болтать, достанем, и никто тебя не защитит. На вопросы полицейских отвечай просто: "Ничего толком не разглядел. Ничего не понял. Знать ничего не знаю, и ничего не слышал". Усек?

— Да, — ответил таксист.

— Тогда прощай, дядя.

Из темноты, один за другим, выныривали люди в камуфляже и масках. Они запрыгнули в "тойоту" и уехали, а водитель остался сидеть.

Через час он вышел на поиски телефона и нашел его. После этого Фокин позвонил в полицию, и она появилась. Сначала приехала одна машина, но вскоре их было уже несколько, и для таксиста начался ад. На Фокина насело сразу два молодых и наглых следователя и первая версия, которую они породили, была весьма незатейлива. Водитель узнал, что у сержантов есть деньги, после чего с помощью подельников убил их и ограбил, а теперь, пытаясь отвести от себя подозрения, изображает жертву. Значит, надо его колоть.

Хм! Бывает. И как ни оправдывался Фокин, его доводы ничего не значили. Следователи давили на него и если бы не появившийся под утро солидный подполковник, которому он по десятому кругу рассказал обо всем, что с ним произошло, то кто знает, что было бы дальше. Возможно, за совершенную Егором Нестеровым и его парнями акцию понес наказание обычный работяга. Ну, а так еще и ничего. Подполковник шугнул следователей, мол, не там ищите, и для Фокина, который смог добраться домой только к полудню, все сложилось неплохо. Для Егора Нестерова, который обкатывал молодежь, тоже. Сотрудники Наро-Фоминской полиции получили еще один криминальный случай в районе. А тела сержантов контрактной службы Ужахова и Гайдамачного отправились в морг. "Jedem den Seine" — каждому свое, гласит древняя мудрость. И, наверное, это правильно.

***

На столе лист белой бумаги формата А4, а в руке карандаш, которым я вывожу круги. Большой внешний с точками и обозначениями "БУГ" и "РДГ". Следующий круг поменьше, снова точки, и от внешних к ним идут линии, обозначение "ТК". Еще один круг и опять точки с линиями, обозначение "КЦ". Центр и квадрат, в котором сразу несколько обозначений, кружок с буквой "Л-Ш", а вокруг другие: "Ф", "Р", "КР", "ПО", "В", "СП", "СТ" "М", "П", "УТЦ".

Вроде бы все, что хотел, нарисовал, откинулся на спинку кресла, зевнул и подумал, что хорошо бы сейчас поспать. Однако днем сон плохой, по крайней мере, у меня, а потому лучше подождать до вечера и подумать над нашей последней акцией, которая должна была уложить двух человек в больницу, а вместо этого отправила их на тот свет.

В целом все прошло неплохо. Федя отзвонился и предупредил, что его обидчики, центровые сержанты роты, собираются в увольнение, и мы сработали чисто. Вот только парни не сдержались, и Рубило выстрелил в Ужахова. Один выстрел — один труп. Несмотря на молодость, студент-очкарик не промазал и шмальнул ингушу прямо в лоб. Ну, а после этого пришлось и второго валить. Мокруха. Но читать своим парням нотации я не собирался, ибо они все сделали правильно. Погорячились и поторопились, конечно, однако этого от недостатка опыта.

Далее был отход. Засвеченную "тойоту", которая по документам принадлежала Эдику Шмакову, мы утопили в Таруссе. Подогнали машину к обрыву, столкнули в реку и буль-буль, никаких следов. После чего вышли к ближайшему населенному пункту, поселку Любаново, и уже оттуда, бойцы на автобусе, а мы с Пашей Гоманом на такси, отправились в Наро-Фоминск.

Бывший моряк Ольшанский осел на окраине райцентра и, как я уже отмечал, соседи у него далеко не самые лучшие. Пришлось признать, что мы немного облажались, место надо было выбирать внимательней, а мы купились на дешевизну и рекламу от прежнего хозяина, который стремился как можно скорее покинуть свой дом. По этой причине теперь мы имеем то, что имеем. Цыган рядом не менее полусотни. Они настроены недружелюбно и у них имеется оружие, плюс связи в полиции и городской администрации. Следовательно, мой первоначальный план — наехать на чернявых ромалов, не выдержал никакой критики. Впятером здесь ничего не сделаешь, только внимание к себе привлечешь, и потому мы с Гоманом решили, что Ольшанский должен перебраться в Калинец, а эту точку придется оставить. Разумеется, брошенное домовладение моментально разграбят, и вскоре здесь будет наркопритон, но иначе никак. Не можем мы сейчас буром на любого противника переть, особенно такого шумного как цыгане, а значит, оставим их на потом.

Что касается Ольшанского, то он нашему решению обрадовался. Моряк мужик, конечно, хороший, но совсем не конфликтный и не герой. Он рад тому, что мы его приподняли и восстановили ему документы. Однако рисковать ради наших дел, в которые бывший стармех не посвящен, своей драгоценной жизнью, Ольшанский не собирался. Это понятно и я его не осуждал.

Прерывая мое уединение, в комнату вошел Гоман и в его руках был телефон.

— Парням звонил? — спросил я Пашу.

— Да, — он кивнул, сел рядом и добавил: — Они уже на автостанции, вскоре будут здесь.