Повелители сумерек: Антология
Шрифт:
Как я и подозревала, самое любопытное оказалось на бумажных носителях. Медсестры и ассистентки вечно ленятся расшифровывать и переносить в файлы трудночитаемые закорючки своих патронов. Впрочем, подумав: «любопытное» – я несколько поспешила. По большому счету ничего особенного в бумагах не было – обычный набор мелких недомоганий в принципе здоровой девушки. Результаты анализов и функциональной диагностики – в пределах нормы. Если внутри будущей миссис Рокстон действительно гнездилось нечто — проявилось это лишь в Кервуде. В период учебы в колледже Святой Инессы никаких проблем с организмом у Люси не наблюдалось. Единственным, за что зацепился мой взгляд, оказалось относительно недавнее направление в Керритаунский госпиталь на ДЛТБ [7] (в Санта-Инессе аппаратуры для этого не имелось). Очевидно, кое-какие проблемы у девочки таки обнаружились – по женской части. Но с патологической страстью к чужой крови никакой связи это иметь не могло…
7
ДЛТБ — диагностика и лечение трубного бесплодия.
На всякий случай, чтобы наверняка больше не ездить в Санта-Инессу, я отправилась в кампус и разыскала былое обиталище Люси. Соседка, Саманта Пик, прожившая с ней два года в одной комнате общежития, оказалась на месте. Она отличалась общительностью и словоохотливостью – ссылаться ни на ФБР, ни на клан Рокстонов не потребовалось.
Увы, ничего особо интересного мне услышать не удалось. Подозрительных деталей в поведении подруги Саманта не замечала. Люси Харкер не имела обыкновения где-то бродить ночами и возвращаться утром с окровавленными губами. То есть, конечно, порой она не ночевала в своей комнате, но причина тому нашлась вполне прозаическая: у Люси имелся бойфренд, тоже здешний студент, с медицинского факультета, на четыре года старше. По словам Саманты, этот бойфренд, Ник Андервуд, был на редкость талантливым парнем – обладатель именной стипендии, лауреат и дипломант всевозможных студенческих научных конкурсов и т. д. и т. п.
«Интересно, – подумала я, – знает ли Кристофер о добрачных увлечениях жены?» Нам, по крайней мере, он об этом ничего не говорил… И спросила: как отнесся Ник к замужеству Люси? Саманта пожала плечами. Если и страдал, то не слишком заметно для окружающих. Лишь еще больше ушел в научную работу. Парень к тому времени уже запатентовал несколько новых медицинских методик и активно искал спонсора для их внедрения. А не так давно получил диплом и уехал из Санта-Инессы.
Едва ли это имело отношение к нашему делу, но на всякий случай я попросила позволения взглянуть на фотографию Андервуда, если таковая у Саманты найдется. Нашлась, и не одна. Какой-то пикник: озеро, сосны, Саманта, Люси, еще одна девушка – и трое парней. Ник Андервуд оказался среди них самым видным – высокий, почти двухметровый красавец-блондин…
Вот и верь после этого завистникам, твердящим, что гранит наук упорно грызут лишь жестоко обиженные природой по части мужской стати или женской красоты… Глупость какая! У меня, между прочим, четыре диплома, и все с отличием!
Когда я ехала обратно, на мобильный позвонил Кеннеди.
– Как успехи? – поинтересовался он.
Я коротко обрисовала ситуацию.
– Не стоило рыться в архивной пыли, – резюмировал Кеннеди. – Возвращайся, объект твоего научного интереса объявился лично.
– Вернулась?
– Да. Часа через два после твоего отъезда.
– И что?..
– А ничего. Прошла к себе наверх и заперлась. На все попытки Рокстона вступить в разговор ответила одной фразой, весьма холодно: она, дескать, взрослый человек и не потерпит вмешательства в свою жизнь свихнувшихся от ревности дебилов. Со мной тоже разговаривать не пожелала. Боюсь, в результате появления в обществе Кристофера мой рейтинг упал в глазах миссис Рокстон весьма низко.
«Нелегко будет убедить Люси пройти обследование», – подумала я. И спросила:
– Что предпринял Рокстон?
– Ты удивишься, Элис… ОН ПОЕХАЛ НА СЛУЖБУ! Сказал, что отсутствовать два дня подряд для человека его положения недопустимо!
М-да-а-а-а… Комментариев у меня не нашлось.
Кеннеди сидел в одиночестве в гостиной Рокстонов и куда-то названивал по телефону. Пользовался он при этом оправленной в золото записной книжкой, наверняка принадлежавшей хозяину дома. Рядом на столике – я удивилась – лежал пистолет.
– Ты опасаешься, что… – Я показала глазами на лестницу, ведущую на второй этаж.
– Я опасаюсь другого, – негромко ответил Кеннеди, – что Рокстон сообщит-таки охотникам или они как-то сами пронюхают… Ладно. Забирай Люси и отправляйся в окружную больницу – Кристофер обо всем договорился. А мне надо кое-куда прокатиться, по телефону всё разузнать не получается. Придется лично ознакомиться с некоторыми достопримечательностями штата Мэн. Жаль, знаменитый Салемс-Лот не по пути…
Легко Кеннеди было сказать: «Забирай Люси» – и укатить… На слабый стук в запертую дверь она не реагировала. На стук посильнее прокричала откуда-то издалека, из глубины своих апартаментов:
– Убирайся к чертям! Или я звоню в полицию и журналистам! Ты, конечно, отмажешься, но тебе ведь не понравится газетный скандал о сексуальных приставаниях самого мистера Рокстона к собственной жене?!
Как ни смешно, Люси была права. Законы штата Мэн вполне позволяли успешно обвинить мужа в сексуальных домогательствах, направленных на законную супругу. Dura lex… [8]
Перекрикиваться через дверь и пару комнат, объясняя Люси, что я вовсе не Кристофер и домогаться ее не намерена, мне не хотелось. Чего доброго, действительно вызовет полицию. А если «сама миссис Рокстон» пожалуется местным копам, что я вломилась в ее дом с целью ограбления, те сначала запихают меня в кутузку, надавав заодно по почкам, и лишь потом станут выяснять, кто я такая…
8
Начальные слова латинской поговорки «Закон суров, но он закон».
Оригинальный выход из тупиковой ситуации мелькнул мгновенным озарением. Я торопливо вышла из дому. Если только Рокстон… Так и есть! Толстенная веревка по-прежнему свисала из полуотворенного окна. А я в детстве недурно лазала по канату, да и в колледже не забросила этих упражнений…
…На фотографиях Люси Рокстон выглядела несколько симпатичнее. Вернувшись, она забыла смыть макияж, зато много плакала. А косметика даже лучших фирм выдерживает обильные потоки слез лишь в рекламных роликах…
– Кто вы такая?! – выкрикнула Люси. – Что вам надо?!
Ее рука поползла к мобильному телефону.
Я замерла, не делая резких движений. Вообще воздерживаясь от каких-либо движений. Сказала тихо и очень спокойно:
– Я ваш друг, Люси. Меня зовут Элис. Повторяю: ваш друг, а не мистера Рокстона. Я хочу вам помочь…
Слова в подобных ситуациях не слишком важны. Главное – ровный, успокаивающий тон.
На Люси он, похоже, не подействовал. Взгляд ее оставался неприязненным и настороженным, рука медленно ползла к телефону.