Чтение онлайн

Все телеги остановились, долгожданное время обеда наконец наступило. Ками не кушала с самого утра, не успела из-за поспешных сборов. Накануне о грядущем отъезде ей не сообщили, так бы она, конечно, встала пораньше. Весь сегодняшний день пила только слабое монастырское пиво - местная вода никуда не годилась, - купленное у сочувствующих бунтовщикам монахинь. Теперь живот противно разбух, а еще три раза пришлось просить остановить телегу.

Мятежники разошлись по харчевням, хватило на всех. Ками вместе со Шраем, Сеймуром, Илмаром, Пенни, Эшваном и Лорином (она узнала, как его зовут!) двинулась в корчму "Красная кобыла". Милый домик со скрипучей лестницей, коваными перилами и щукой-флюгером. Ками наслышалась историй о том, что приход в таверну такой толпы - не к добру. Драке или вовсе смертоубийству. Однако надеялась, что все обойдется.

Всемером они устроились за столом в углу. Посреди зала под потолком висело чучело той самой Красной кобылы, и во всем помещении было так светло, что Ками даже испугалась разоблачения. Тем более, за соседним столом сидели неприятные и подозрительные типы. Жирдяй, засунувший толстые пальцы в растрепанные и сальные волосы, и два долговязых с вытянутыми лицами. Когда жирдяй встал и направился в отхожее место, Ками с отвращением отвернулась: голое пузо вывалилось из-под рубахи, и огромный пупок подскакивал в такт шагам.

Ками попросила суп с чечевицей и гренки с чесноком и медом. Пока несли, невольно подслушивала разговор соседей. Уж слишком близко установлены столы, всего шага два между ними, так что и не пройти, когда выдвинуты оба стула. Все в корчме отдали в угоду увеличению числа гостей.

– Точно вам говорю, все растет отсюда, - сказал жирдяй, и Ками охнула. Салирец! Она смогла определить по выговору! И правда - звуки "р" и "м" мягче, чем произносят сафарши. Она столько провела в Сафарраше, что совершенно привыкла к речи местных и отвыкла слышать салирцев. Но сама-то продолжала произносить как северяне! А этот выговор сразу же определяется. Какая же она была глупенькая, когда думала, что говорит, как и все в Сафарраше!

Жирдяй тем временем продолжал:

– Все мое дело рухнуло из-за этой поганой войны. Точнее, бойни. Не нужны больше никому мои ремни. А ведь какая кожа! Такой во всей Ишири не сыщешь!

Долговязые поддакивали и называли жирдяя Фьешей.

– Довел нас Карьмин. Лишь о себе и заботится. Страна в разорении, а он ходит в изумрудах и жрет нимисийские кексики.

– Это неправда.
– Ками шепнула Пенни почти что в ухо, дабы не услышали.
– Ради сбора дани мы и рубины, и топазы, и сапфиры, и изумруды продавали. И ели не кексики, а сухари с капустной похлебкой! И я ради выплаты бремени в Сафарраш поехала...

– Я знаю, дитя.
– Пенни обняла ее. Ками щекой ощутила твердое плечо курносой мятежницы.

– И заварилось-то все из-за сущей ерунды! Напыщенная гордость некнязя нас погубила. Тьфу!

Ками начала есть суп, мельком поглядывая на жирдяя и внимательно слушая.

– А что ныне? Порушенные рудники и мосты, замученные люди... Неужели, оно того стоило? А-а... Что ему до нас. Он и не жалеет, что все так приключилось. Мерзавец.

Ками сжала ложку. Шрай, он сидел справа, взял ее за рукав.

– Не глупи.

– А, может, семейка на него влияет, - твердил Фьеша, поедая свиное ребрышко.
– Ох, знаю я их ехидные морды.
– Долговязые, кивая, вторили ему.
– Наущают слабовольного некнязя... Может, он и не плох вовсе. А эти...
– Фьеша вынул из гнилых зубов застрявшую прожилку.
– Эти все наущают и наущают. Дочурка-то его ненаглядная наотрез отказалась обручаться с Галатом!

– Что он говорит такое?
– Ками посмотрела на Пенни.

– Да, - рыгнул Фьеша, - Галат, конечно, мальчик, прямо вам скажу, из себя не знатного вида, но... ик! Но что за мнение, как девчонка позволяет себе еще выбирать!

Долговязые кивнули.

– Такая партия! И всем хорошо - и Салиру, и Сафаррашу. А нет же! Не хочу, говорит, я за него, давай мне, например, этого... как его... забыл. Ну, сын лафортийского некнязя, блондинчик такой голубоглазенький.

Ками подавилась супом.

– И вот, значит, заявляет дочурка вся такая. Вы только послушайте, как она сказала.

И Фьеша принялся передразнивать тоненьким голоском:

– Вот с ним обручусь! Даже раньше положенного согласна за него выйти!

Все трое заржали.

– Ты лжешь!
– крикнула Ками.

Жирдяй вперился на нее. Свиной жир сочился по третьему ярусу подбородка.

– Извините ее, - учтиво вымолвил Шрай и наградил Ками затрещиной.
– Дитя совсем, что с нее возьмешь.

Фьеша хлопал глазами и продолжал сверлить ее взглядом. Нежный, вкуснейший, изысканный кусок так и застыл в руке.

– Почему это я лгу?

Ками провела по затылку, оправляясь от удара Шрая.

– Потому что это неправда.
– Ками постаралась ответить спокойно и особенный упор сделала на твердости "р".

– А откуда тебе известна правда? Может, растолкуешь? Ведь ты из Салира, как я слышу.

– Мой отец... мой отец служит в Ветреном замке писарем и рассказывал, что никаких кексиков там никто не ест. И дочке некнязя не предлагали ни с кем обручаться. Дараган просто подло напал на Салир. Он бы все равно это сделал.

– Это твоя сестра?
– спросил Фьеша у Шрая.

Действительно, на дочь она тянет разве что совсем впритык. Шрай, хоть и седой, но ему самое большее двадцать три-двадцать пять.

– Да, моя глупая сестренка. Никак не поумнеет.

– А стоило бы.
– Фьеша снова вперился на нее.
– Я-то ладно... я добрый. Хотя и мне за Салир обидно. А вот честный, но вспыльчивый салирец, по-настоящему любящий свою родину, за такие речи девчонке язык отрежет. Заботится эта некняжеская семейка о народе, как же. Ха!

– Да, она любит все придумывать. И про отца-писаря соврала.

– Да уж вижу. Грязнющая, как порося. Дочки писарей-то обычно ухоженные ходят, хоть и бедно одетые.