Чтение онлайн

Именно полюдье Третьей этической системы сыграло роль морального обоснования западной экспансии. Оно вызвало к жизни агрессивность западной цивилизации по отношению к миру в целом. Либеральный Запад непрерывно и последовательно навязывает всему миру свой образ жизни, свои привычки, свои ценности (выдаваемые за "общечеловеческие"), свои гамбургеры и кока-колу, наконец. И большинство западных людей это одобряют. Им кажется, что они при этом поступают хорошо и правильно.

Классическим примером сочетания крайнего либерализма и крайней навязчивости является Америка. Одна из самых либеральных культур одновременно является самой агрессивной и нетерпимой (как внутри общества, так и вовне). Известные и неприятные свойства этой культуры — такие, как наглость, напор, безудержная реклама и самореклама, вообще манера навязывать себя всем остальным — все это совмещается с искренней верой в либеральные ценности и следованием им.

Все это можно было бы списать на «европоцентризм» или "западный шовинизм". Но шовинизм — явление временное, возникающее как реакция на национальные и социальные проблемы. Здесь же мы имеем дело с фундаментальным свойством данной цивилизации, с постоянно действующим фактором, принимающим разные формы, но неизменным по сути.

Это не значит, что этика и полюдье друг другу не мешают. Даже в первых двух цивилизационных блоках (на Юге и на Востоке) имеют место ситуации, когда этика и полюдье конфликтуют. Сила цивилизации проявляется во всемерном ограничении полюдья, пресечении соответствующего поведения. Нужно, однако, отметить, что систематические отступления от этических принципов приводят к росту полюдья. Нереализованное желание справедливости ищет выхода, и находит его в извращенной форме. Это напоминает фрейдовскую сублимацию наоборот: как неудовлетворенные "низшие желания", подавляемые контролем сознания (то есть прежде всего этикой), выходят на свет в искаженном, причудливом (а иногда и облагороженном) виде, так и неудовлетворенные "высшие желания", не найдя реализации, как бы продавливаются в глубину сознания и начинают подпитывать низменные страсти.

Подавлять этические инстинкты человека не менее (а то и более) опасно, нежели его сексуальность. Фрейд ошибался, приписывая морали и нравственности чисто «контрольную» функцию, и представляя себе этику в виде какого-то фильтра, или, точнее, стены, о которую разбиваются волны либидо. Стремление к добру и справедливости, желание жить правильно — это сильнейшие желания человека, не менее сильные, чем либидо. Если они систематически не удовлетворяется, то они принимают извращенные формы.

Одним из бросающихся в глаза различий между этическим поведением и полюдьем состоит в том, что этика обладает гораздо меньшей мобилизующей силой, поскольку обращена к индивиду и его отношениям с его обществом. Напротив, полюдье — отличное средство для разжигания "массовых чувств". Можно сказать, не особенно преувеличивая, что моральное поведение человек демонстрирует наедине с ситуацией, а полюдье охватывает толпы.

Полюдью можно противопоставить только этику, причем именно ту, которая является образующей для данного типа полюдья. Соотношение сил между этической системой и полюдьем можно изобразить примерно так:

Из всего сказанного, однако, не следует делать вывод, что полюдье всегда и во всех случаях является только отрицательным явлением. В некоторых особых случаях вызываемые им чувства и мотивации вполне уместны. Как правило, это ситуации, требующие быстрой и массовой мобилизации — например, война. Полюдье способно временно объединить людей, противопоставив их общему врагу. Но полюдье способно и расколоть общество, особенно в периоды значительных социальных изменений.

Несмотря на то, что теория поведения может быть изложена без каких-либо отсылок к мотивам действий, что позволяет не обсуждать психологическую проблематику, мы сочли возможным высказать некоторые соображения по этому поводу, а также затронуть ряд других вопросов, представляющих, как нам кажется, самостоятельный интерес. Все это, однако, не является необходимой частью содержания книги.

До сих пор мы рассматривали индивидов только с одной точки зрения: как участников общественных отношений. При этом мы не вдавались в рассмотрение одного существенного вопроса: что, собственно, позволяет индивидам жить в обществе? Иными словами — какими свойствами должен обладать индивид для того, чтобы быть способным к участию в общественных отношениях?

Для этого необходимо выполнение трех взаимосвязанных условий. Возможными участниками общественных отношений могут быть любые существа, способные воспринимать окружающий мир и воздействовать на него, осознающие свои действия, и наделенные разумом.

Известно, что все живые существа имеют какие-то органы чувств (то есть способны воспринимать окружающий мир) и органы действий (способны воздействовать на него). Столь же очевидно, что их восприятия и их действия связаны между собой: отсутствие всякой связи между тем, что живое существо воспринимает, и тем, что оно делает, немедленно привело бы к его гибели.

Как правило, у каждого живого существа имеется система односторонних связей органов восприятия с органами действия, называемая "системой рефлексов", «реакциями», или как-то иначе. При этом живое существо вначале нечто воспринимает, потом действует определенным образом в зависимости от результатов восприятия. Так, после повышения температуры воздуха на дереве набухают почки; в ответ на запах еды у собаки выделяется слюна; и т. п.