Потрошитель душ
Шрифт:
– Мать честная, вот это да! Неужели такое бывает? Хотя кто знает, не врет ли эта Ариадна… Но ведь история сенсационная! Правильно сделали, что мне рассказали. Советую вам до сведения Эльвиры не доводить, потому что эта мегера…
– Потому что эта мегера, Славик, все слышала! – раздался мелодичный голос, и доктор Бергамотов, коря себя за невнимательность, заметил Ильинскую, поднимающуюся к ним по лестнице.
– Голос у вас, Бергамотов, громкий, а слух у меня, несмотря на шумовой фон внизу, отличный. Вы молодец, что отшили эту девицу. Но круглый идиот, что не узнали, как ее найти! Да, ваш тезка Орест такого промаха не допустил бы!
Она одарила его взглядом королевы, только что отказавшейся помиловать бывшего фаворита.
– Наверняка его проделки! – сказала Эльвира, указывая на замершего в толпе посетителей солидного лысого господина в светлом костюме. – Он же пытался переманить у нас ЛДК, а когда не вышло, они создали клон и решили уничтожить оригинал!
Речь шла о господине Сизых, генеральном директоре издательства «Вольдеморт», главного конкурента «Ктулху». По стечению обстоятельств господина Сизых звали, как и генерального Генералова, Юрием Викторовичем. Более того, некогда они были закадычными друзьями, учились в одном вузе и вместе начинали окучивать издательский бизнес. А потом, разбогатев, заматерев и повзрослев, жутко и до гробовой доски рассорились. Ни для кого не было секретом, что в каждом из издательств тезку из конкурирующего печатного дома называют исключительно «ненастоящим Юрием Викторовичем», подразумевая, что настоящий только один – их собственный босс.
– Думаешь, ненастоящий Юрий Викторович разработал эту подставу? – с сомнением спросил Славик. – А смысл какой, не понимаю?
– Да такой, чтобы алкаш ЛДК, услышав потрясающую исповедь этой подсадной утки по имени Ариадна, тотчас разболтал о небывалом совпадении сегодня на подиуме! И в результате стал посмешищем не только среди своих поклонников, но и среди приехавших специально ради него телевизионщиков! – уверенно произнесла Эльвира. – Говорю же, они не сумели его заполучить, поэтому решили дискредитировать!
Версия была складная. Если бы ЛДК рассказал эту невероятную историю, то, приправив ее слухами о его проблемах с алкоголем, можно было бы запросто объявить создателя Ореста Бергамотова страдающей белой горячкой развалиной.
– Все равно жуть какая-то… – поежился Столяров. – Можно было изобрести что-то другое…
– Другое бы не было так действенно! – отрезала Эльвира. – А тут якобы реальные события, являющиеся отражением сюжета первой части новой повести нашего алкогольного гения. Против такого он бы точно не устоял!
Молодой «ктулхушник» воскликнул:
– Девицу эту надо найти! И вытрясти из нее все, что знает! Подключить Олега Францевича…
Олег Францевич, отставной подполковник, был начальником службы безопасности издательства.
– Оставить! – перешла на повышенные тона Эльвира. – Решение буду принимать я и настоящий Юрий Викторович. Вы же, девочки, жуйте зефир и помалкивайте! Ваше мнение никому не интересно! Спасибо, что поделились информацией, Бергамотов!
Она послала доктору воздушный поцелуй и зацокала вниз по лестнице. Михаил Николаевич покраснел. Выходит, он всех подставил – и себя, и Столярова, и Ариадну.
Заместитель начальника секции классического детектива в задумчивости потер переносицу.
– Непонятно мне, отчего наша властительница тьмы хочет спустить все на тормозах. Тут надо действовать, Олега Францевича подключать, а она пытается все замять… Странно, очень странно!
Доктор был такого же мнения, однако понимал, что без отмашки генерального Генералова ни о какой самодеятельности не может быть и речи.
– Интересно, очень интересно… – пробормотал Столяров, а Бергамотов попытался отыскать в толпе заметную фигуру ненастоящего Юрия Викторовича из «Вольдеморта», но тот уже исчез.
В этот момент внизу раздался шум. Доктор быстро спустился по лестнице и услышал окончание вопроса, который задавал кто-то из публики:
– …правда, что вы украли идею сделавшего вас долларовым миллионером сыщика Ореста Бергамотова у вашей коллеги по перу и по совместительству бывшей супруги Софьи Иннокентьевны Скорпионовой?
Микрофон от автора провокационного вопроса быстро отстранили, но Бергамотов знал, что эта тема действует на ЛДК, как красная тряпка на быка.
Неудивительно, что писатель, до этого благодушно улыбавшийся и остроумно отвечавший на вопросы, вскочил и завопил:
– В который раз вам говорю – это она у меня украла, она у меня! Заявляю во всеуслышанье: Софья Скорпионова – плагиаторша и бесталанная склочница, пользующаяся к тому же услугами «литературных негров». За каждое слово я готов поручиться и, если надо, предоставить железобетонные доказательства!
Микрофон вырубили, к писателю подошел настоящий Юрий Викторович, попытался успокоить его и увести со сцены.
– Нет, никуда я не пойду! Я спокоен, как десять Будд! – брызгал слюной ЛДК. – И сейчас буду подписывать книги…
Генералов кивнул Михаилу Николаевичу, тот подбежал к Державину-Клеопатрову и крепко взял его за руку.
– Леонид Мстиславович, увы, как ваш лечащий врач вынужден настоять на том, что пора закругляться. Все желающие получат вашу книгу с автографом по почте, ассистенты позаботятся о том, чтобы они оставили свои адреса…
ЛДК пытался сопротивляться, но доктор знал особенности его темперамента и смог с ним справиться.
– А коньячку можно? Хотя бы стопочку? – произнес писатель, позволяя увести себя со сцены. Ведущий объявил, что Леониду Мстиславовичу стало плохо с сердцем и ему требуется отдых.
Они уже подошли к лестнице, ведущей в импровизированную VIP-ложу, как вдруг раздался перекрывающий все зычный рык:
– Выходи, Леня, выходи, подлый трус!
Беллетрист обернулся и, оттолкнув доктора, ринулся на подиум. А там уже возвышалась массивная фигура писательницы Софьи Скорпионовой, звезды конкурирующего издательства «Вольдеморт». Мало того, что она являлась бывшей супругой Державина-Клеопатрова, так она строчила теперь детективные романы о приключениях своей тезки (и якобы прабабки) Софьи Скорпионовой, лихой мошенницы, а позднее, в конце девятнадцатого – начале двадцатого века, – частного детектива. То есть писательница окучивала ту же литературную грядку, что и бывший, всеми фибрами души ненавидимый муж.