Чтение онлайн

Столяров плюхнулся на диван и мрачно проговорил:

– Читатели тотчас заметят подмену! Потому что скопировать стиль и сюжетные ходы ЛДК под силу только поистине гениальному имитатору!

– За те бабки, которые мы отвалим, будет пруд пруди гениальных имитаторов! – безапелляционно заявила Эльвира.

– И все же я думаю… – начал Столяров, но тут зазвонил мобильный Эльвиры.

Доктор Бергамотов отметил, что для «ктулхушников», как он про себя звал работников издательства «Ктулху», он давно стал своим в доску. Даже ненавидящая его Эльвира не испытывала чувства неловкости, обсуждая в его присутствии далеко не самые законные планы стратегического развития литературного бренда «Орест Бергамотов». Как же, однако, просто: ЛДК будет тихо спиваться, пока не помрет от цирроза печени или не додеградирует до белой горячки (или, в самом неблагоприятном случае, не заработает и то и другое), а под его именем будут выходить романы об изобретенном им же слепом сыщике-гроссмейстере!

Наверное, он так болезненно реагировал на эту не самую радужную перспективу, потому что этот Орест Бергамотов, поддельный, а не настоящий, носил его собственную фамилию! И подменяя литературного персонажа, Эльвира и прочие «ктулхушники» словно загоняли нож в плоть его реального прототипа.

Кстати, похоже, и роковая красотка была названа в честь Ильинской – вот умора! А Курицын частично скопирован со Столярова…

– А вы что об этом думаете, Михаил Николаевич? – спросил Столяров, который уже успел прийти в себя и снова развалился на кожаном диване. – Вы же, я знаю, большой поклонник творчества ЛДК…

Доктор кивнул:

– Эльвира в чем-то права… Нет, с «Ореста Бергамотова и Евгения Онегина» качество романов не ухудшилось, но… Они изменились! Стали не хуже и не лучше, просто несколько другими… Мне сложно это выразить словами, но создается впечатление…

В этот момент в прихожей огромной квартиры в Староконюшенном переулке раздалась мелодичная трель.

Доктор Бергамотов смешался, потеряв нить повествования, но Столяров продолжал внимательно его слушать.

– Значит, вы считаете, что… – переспросил он, но в этот момент в зал ворвалась Эльвира.

– Так, Бергамотов, вы должны до завтра поставить ЛДК на ноги. Потому что завтра в шестнадцать ноль-ноль у него интервью, которое вечером пойдет по Первому. И надо сделать так, чтобы наш клиент выглядел опрятно и не нес всяческой чуши!

Доктор кивнул, а Эльвира переключила свое внимание на Славика.

– Нам нужен скандал, но в положительном плане, ты понял? Никаких попоек, никаких эксцессов с блевотиной на ноги известного ведущего. Пиар и паблисити только со знаком плюс. Но при этом нечто такое, нечто такое… Гм, все идеи пиар-отдела замшелые и идиотские. Да и все твои предложения крайне слабенькие. Нам нужно что-то эдакое, что-то…

Тут в зал заглянула Лариса Григорьевна. По ее лицу доктор Бергамотов понял, что ей требуется помощь. Он вышел в коридор, и экономка произнесла:

– Михаил Николаевич, мне, право, неловко, но… Вы бы не могли мне помочь?

Она подвела его к входной двери и указала на небольшой экран, на котором высвечивалась фигурка светловолосой девушки, стоящей внизу, у стойки консьержа.

– Мне кажется, что это происки конкурентов! – прошептала Лариса Григорьевна. – Вы же помните, что издательство «Вольдеморт» пыталось переманить Леонида Мстиславовича… А он им отказал, хотя, возможно, надо было согласиться! И они теперь пытаются его скомпрометировать! Или это вообще «Скрытая камера»…

Не понимая, о чем речь, доктор спросил в домофон, в чем дело. Девушка ответила, что ей надо срочно поговорить с Леонидом Державиным-Клеопатровым.

– Он занят. Ему что-нибудь передать? – спросил он, и девушка вдруг воскликнула:

– Я уже сказала даме, которая со мной беседовала, что речь идет о жизни и смерти! Потому что кто-то совершил убийство… Кто-то вырезал человеку сердце – точно так же, как в первой части повести Леонида Мстиславовича «Орест Бергамотов и Джек-потрошитель»!

Спустившись на первый этаж к стойке консьержа, Михаил Николаевич убедился, что девица пришла одна и никакие вездесущие репортеры с камерами нигде не притаились. Доктор попросил консьержа информировать всех желающих побеседовать с писателем, что он сегодня не принимает, и тот понимающе кивнул.

Взяв девицу за рукав, Бергамотов потянул ее вглубь подъезда и, замерев около огромного, с росписью в стиле хохломы, горшка с фикусом, спросил:

– Как вас зовут?

Девушка, раскрыв темные, практически черные глаза, ответила:

– Ариадна…

Доктор усмехнулся. Ну да, конечно, Ариадна, волшебный клубок пряжи которой выведет его из лабиринта с Минотавром. Так и есть, Лариса Григорьевна права – чья-то провокация. Хотя не исключено, что это проделки поклонницы Ореста Бергамотова, обладающей неуравновешенной психикой и, вероятно, принимающей наркотические препараты.

Профессиональным жестом измерив девушке пульс, на что она не выказала ни малейшего протеста, доктор Бергамотов оттянул ей нижнее веко правого, потом левого глаза, дотронулся до лба, а затем ловким жестом задрал рукав легкой куртки. Следов инъекций не было.

Девушка отпрянула, а доктор произнес:

– Покажите вторую руку!

Она тряхнула длинными светлыми волосами и произнесла:

– Вы такой же, как все остальные! Кстати, вы в курсе, что похожи на прозектора Пузыря?

Доктор приложил немалые усилия, чтобы сдержать улыбку. Конечно, он был в курсе – внешность прозектора Ильи Емельяновича Пузыря, второстепенного, но зачастую важного героя романов об Оресте Бергамотове, была списана с его собственной – сутулая долговязая фигура, выпуклый череп, глубокие залысины, седоватая бородка и, конечно же, очки-велосипед.

Выходило, что ЛДК увековечил его образ дважды: один раз – подарив сыщику-гроссмейстеру его фамилию, а второй раз – прозектору-философу его внешность.

– Вы любите романы Державина-Клеопатрова? – спросил доктор, и девушка со слабой улыбкой ответила:

– Обожаю! Как и вообще детективы. Но первая часть его повести «Орест Бергамотов и Джек-потрошитель»… Она другая! И передайте Леониду Мстиславовичу, чтобы он больше не писал про медиумов и про… предсказания!

Михаил Николаевич внимательно посмотрел на нее и спросил: