Чтение онлайн

Драконы дыхнули белым паром и опустили головы, предоставляя слово фее.

— Мы долго совещались с Хранителями, — начала она медленно, будто желая, чтобы каждое ее слово было до конца осознано и взвешено, — и пришли к выводу, что есть возможность снять проклятие с вашего народа.

Хару в изумлении поднял брови и многозначительно переглянулся с друзьями. Ведьмак даже не подозревал, что Кристл заговорит об этом.

По рядам других воинов пронесся гомон удивления и непонимания. Никто и не знал о том, что темные эльфы прокляты.

Сами же темнокожие воители стояли молча и недвижно, ожидая конца речи Кристл, словно приговора.

— Вы не ослышались, — быстрее заговорила она, — появилась малая возможность вновь восстановить вашу былую расу Солнечных эльфов. Соединив мои силы с силами Хару и новых Хранителей, мы можем попытаться сделать это для вас. Но хотите ли вы этого? Вы так долго пребывали в личине темных эл..

— Никогда! — вдруг резко перебил ее, стоявший у подножия пьедестала длинноволосый старейшина. Он в ярости сжимал рукоять длинной сабли. — Никогда мы не согласимся по доброй воле остаться в этих обличиях, извративших нашу природную сущность! И если только согласятся преемники Хранителей, мы с радостью примем твое предложение.

Трепяща от гнева, эльф отступил. Сородичи с изумлением и гордостью взирали на него. Вперед вышла эльфийка, совсем юная, с бурей белоснежных локонов, связанных в кокон за спиной серебряной цепочкой.

— Я слишком молода, чтобы помнить, каким был мой народ до проклятия, — уверенно обратилась она к Кристл, глядя на нее огромными глубокими глазами цвета изумруда, — но внутренне чувствую всю анормальность и неполноценность нашего существования. Так не должно быть, я просто знаю.

— Значит, решено, — закончила фея и развернулась к друзьям, — готовы ли вы помочь?

— Несомненно! — не раздумывая ответил Хару, — Но насколько велика вероятность того, что заклятие будет снято?

— Да, и к тому же, — подключился Гром, перебирая огромными пальцами искусно заплетенную бороду, — Как мы с Мораном сможем помочь? Ведь мы не маги.

Кристл подняла руки, останавливая поток последующих вопросов.

— Удача этого плана зависит от нас с вами. Нам придется выложиться до конца. Возможно, после этого придется много дней восстанавливать силы. Гром, главное, что вы с Мораном будете владеть силой Хранителей, их умениями и мудростью. Проводником ваших сил послужим мы — маги.

Гром удовлетворенно кивнул.

— Тогда мы, безусловно, готовы попробовать. Мы сделаем все, чтобы помочь нашим союзникам.

По рядам темных эльфов прокатился благодарный шепот. Юная эльфийка, искрясь улыбкой, отступила в толпу своих сородичей.

Когда, наконец, поутихло всеобщее волнение, Кристл отошла к краю постамента и замерла там. Четверо Хранителей заняли ее место, встав точно напротив своих преемников. В их руках блестели золотом и каменьями короны и диадемы. Тут же вокруг вознеслась такая тишина, что было слышно, как внизу, под каменным возвышением, драконы в волнении скребли землю когтями.

У Хару перехватило дыхание от важности и торжественности происходящего. Пожалуй, даже во время битвы со Сферой он так не волновался.

«Вот как…» — мелькнуло у него в голове, —«сейчас мальчишка — лодырь из Цитадели станет королем. Как же причудливы повороты судьбы!»

Первым выступил Хранитель Сиборган, несший толстую и широкую корону с квадратными зубцами, украшенными ярко — алыми рубинами.

Гром, склонив голову, опустился на колени перед Хранителем, а тот вознес корону над головой своего сородича и произнес трубным голосом:

— От своего имени благословляю тебя, Гром Кровавый Топор, сын Яндрима Быстрого Молота.

Хару глядел, как завороженный, на развевающиеся сияющие одежды чернобородого гнома.

— Правь Урбундаром по справедливости и совести, — продолжал Хранитель, — будь добр с друзьями и мудр с врагами, и твой народ восславит тебя на века.

Сиборган опустил алеющую рубинами корону на голову нового правителя.

— Встань, Гром Кровавый Топор, король Урбундара!

В этот миг Безмолвные степи буквально взорвались от приветственного рева драконов. Они грациозно расправили могучие крылья и извергли потоки пламени к небесам. Но даже их ликование не смогло заглушить громких криков гномов, которые скандировали имя своего нового короля. Их приветствиям вторил дробный стальной грохот топоров и булав о щиты.

Хару и сам не заметил, как заулыбался. Токания возрождалась заново после многих лет войн и бедствий. Даже боль за погибших в войне товарищей сегодня осела куда — то на дно души, оставив тяжелое, но умиротворенное спокойствие. Живые продолжали жить за мертвых. За них и за новых королей сегодня грянул пир под открытым небом в Безмолвных степях, степях Перемирия.

Вперед ступил Морстен, Хранитель людей, держа в руках корону с округлыми трехпалыми зубцами, изображающими стилизованные лилии. Спереди на ней красовался оттиснутый на золоте, стоящий на задних лапах геральдический лев с буйной развивающейся гривой.

Моран опустился на колени. Плащ лег вокруг него беспорядочными складками слепящей белизны.

— … И пусть этот символ больше не отзовется в мыслях твоего народа воспоминаниями о тирании и бесчинстве. Пусть соединенные лев Токализии и единорог Оринора составят прочный вековой союз. Принеси мир Токализии, король Моран Отважный, сын Дирмида!

И вновь степи огласились радостными криками и трубным содрогающим землю ревом драконов.

Далее пришла очередь Селены, облаченной в длинное белое платье, ушитое узорами золотой тесьмы. Она грациозно опустилась на колени перед Гонандорфом. Для нее Хранитель держал в руках волнистую диадему, опускавшуюся на лоб золотой капелькой с алмазом в сердцевине.

— … Гораций избрал тебя, Селена, дочь Рильены, и я благословляю его выбор. Продолжи его путь, и пусть в твою честь поет ветер в кронах дубов Оринора. Пусть объединенные Оринор и Токализия под властью любящих сердец процветают в веках.

Алмаз огнем полыхнул на лбу эльфийки, когда Гонандорф опустил диадему на ее голову.

— Встань Селена, королева Оринора!

После новых приветствий наступил черед Ирен. Тиара из стилизованных, покрытых изумрудами золотых цветов, ярко и переливчато заискрилась на ее лбу. Золотой венец резким контрастом выделялся на ее черных волосах, а изумруды вдохнули еще больше цвета в зеленые глаза колдуньи.