Потомок Хранителя
Шрифт:
— Зачем же ты пришел к ней без охраны, почему не подождал нас? — всхлипывая, прошептала она.
— Это была моя уловка, и она сработала. Сфера, видя перед собой всего лишь одного врага, отослала свою охрану и сошлась со мной в поединке, будучи уверенной, что сможет одержать победу.
Гораций вновь закашлялся и захрипел, так что Селене пришлось почти вертикально посадить его.
— Но она и одержала ее! Ты умираешь!
Король несколько раз судорожно сглотнул, прижимая руку к раненой груди, а затем с явным трудом молвил:
— Но я тоже смог поразить ее… она потеряла много сил, пытаясь исцелить себя, а ее глаз не заживет еще несколько часов… так я смог помочь Хару. Теперь наш враг ослаблен…
— Но это не стоило твоей жизни!
Гораций вновь пытался улыбаться, глядя на Селену.
— Ты знаешь, что стоило. Хару получил важное преимущество, пусть и ценой моей жизни…
Селена как — то отрешенно посмотрела в небо, слегка покачивая Горация на руках, как ребенка.
— Ты веришь, что Кристл придет? — прошептала она.
— Верю…
Гораций с явным усилием поднял руки и, морщась от боли, снял с головы крылатый шлем. Бледно — золотистые волосы короля веером рассыпались по рукам эльфийки. Вокруг гремела битва, в небе пронзительно верещали жуткие крылатые существа темных ведьмаков. Но Селена была к этому совершенно безучастна. Запрокинув голову к небу, она прижимала к себе Горация, пытаясь помочь ему разделить терзавшую его боль. Из — под ее закрытых век вновь потекли слезы.
— Селена… ты же знаешь..
Эльфийка опустила голову. Король держал перед собой шлем, судорожно шевеля губами в попытке выговорить следующие слова. С его лба стекали крупные капли пота, терявшиеся в густых волосах.
— Лучшего приемника… мне… не найти.
Он прижал свой шлем к груди Селены.
— Носи его с гордостью.
Слезы вдруг сами собой высохли на глазах эльфийки, и она воззрилась на короля со смесью недоумения и страха.
— Но… я никогда не готовилась к этому… — она покачала головой, слегка оттолкнув королевский шлем. — Я не смогу править так же мудро, как ты!
— Поверь мне, ты можешь гораздо больше, чем ожидаешь от себя. Тебя поведут твое сердце, твои воины и благословление Гонандорфа. Прощай Селена, королева Оринора!
— Гораций! Нет! Это абсурд!
Но король больше ничего не отвечал, только продолжал прижимать к Селене свой шлем. Эльфийка слушала его напряженное дыхание и с ужасом, навеянным приближением чужой смерти, вглядывалась в затуманенный взор. В какой — то миг она вдруг поняла, что Гораций мертв. Хотя мышцы на его лице все еще подрагивали, глаза вдруг сделались стеклянными и смотрели теперь как будто сквозь Селену, в бесконечность.
Эльфийка молча опустила Горация на землю в ту же позу, в которой она нашла его. Король так и не выпустил из руки своего меча, и теперь его сжатые пальцы было не разомкнуть.
Селена решительно встала, отвернулась и, глубоко вздохнув, надела крылатый белый шлем с железной головой дракона. Сверкающее королевское серебро остро контрастировало с ее зелено — золотистыми доспехами простого воина. Ею овладела железная решимость и спокойствие.
Стоявшие рядом эльфы, слышавшие последний приказ Горация, вознесли к небу мечи, салютируя новой королеве.
А на площади лагеря и далеко за ее пределами гремела битва, ревя на множество голосов, подобно огромному разъяренному демону.
Глава 40 Роковая схватка
— А ты возмужал с нашей последней встречи, — улыбаясь, пропела Сфера, небрежно проводя когтем перчатки по острию клинка. Бледное лицо колдуньи озаряли искры, высекаемые концом когтя.
Хару стоял под куполом возведенного Сферой магического щита и, глубоко дыша, концентрировал у сердца потоки чистых энергий. Ведьмака слегка озадачил поступок Сферы, когда та позволила ему пройти сквозь поставленную ею защиту. Но затем он отчетливо понял — колдунья и не пыталась избежать поединка, скорее, она воспринимала его как нечто неизбежное и даже приятное. То, что сможет потешить ее самолюбие и развлечет ее. Хару взглянул в ее ибанитовый глаз, второй все еще был скрыт бельмом, и поинтересовался:
— Попытаешься переманить меня на свою сторону?
— О, нет, — в ее голосе, казалось, даже слышалось сожаление, — боюсь, все мои уговоры будут напрасны, ведь мой братец в тщетных попытках уже пытался найти к тебе подход. И хоть он был не столь опытен, как я, силы убеждения ему хватало с лихвой. Очень жаль, что он не добился успеха. Мне придется уничтожить тебя, Хару, потомок Вульфгара. Теперь, когда душа Аскарона питает меня, мои силы безграничны. У тебя нет шансов!
— Тем не менее, я рискну, — зло бросил Хару, чувствуя, как вызванные им энергии клокочут в венах. — Я сделаю все, чтобы избавить от тебя Токанию, клянусь!
Последние слова он прошипел, буквально плюя их Сфере в лицо. Та лишь покачала головой и расхохоталась, от чего ее длинные черные локоны затряслись и заплясали как блестящие змейки.
— Ты слишком молод, чтобы понять, сколь замечательна могучая и неделимая власть, — молвила она. — Под моим началом Токания станет великой объединенной империей и завоюет все близлежащие земли!
Она улыбнулась и посмотрела на Хару, как на глупого ребенка.
— Очень жаль, — вновь повторила Сфера мелодичным, но острым, как клинок, голосом, — Тем не менее, для меня будет честью сразиться со столь одаренным магом, как ты!
— А для меня будет честью положить конец твоей тирании.
Больше Хару не медлил. Он резко вдохнул и, на секунду прикрыв глаза, погрузился в мысли и чувства своих друзей. Бушующий поток эмоций захлестнул его, как море хлипкое суденышко, и растворил в себе собственное Я ведьмака. Ярость, боль и воодушевление друзей он чувствовал как свои, а в его груди бешеным зверем ревела испепеляющая энергия.
Хару вскинул руки и ударил волнами двух чистых энергий в магический щит, окружавший его и Сферу. Испепеляющий свет и клубящиеся буруны тьмы сплелись в единое полотно, скользя и стекая, подобно воде, с защитного купола. Сфера расхохоталась, легко противостоя удару ведьмака. Щит, гудя, угрюмо мерцал фиолетовым, сбрасывая с себя чужую магию.