Чтение онлайн

«И почему после бритья я опять не оказался с бородою?»

Кожа на ногах теперь казалась немного шершавой…

Я встал. Вспомнил вчерашний прыжок. Захотел достать недостающий сапог из-под кровати. Но плюнул. Повинуясь вдохновенью, я намотал побольше ткани, натянул второй сапог. Притопнул.

— А вот это неплохо… Неплохо-неплохо.

Отворот само-собою не был украшен кружевами… Даже каблука для верховой езды и того заметно не было.

— Та-та… та.

Выпрямившись, встав в третью позицию, я с пустотою вместо партнёрши проскользил от угла и вплоть до двери. Сделал чуть меньше четырёх поворотов.

«Ясно…»

Стук в дверь.

Я дёрнулся.

Сам не понял почему.

Руки заходили… Я обнаружил, что оправлять, в общем, нечего. Замер. Позволил мысли дойти до конца.

В дверь постучали.

Я сел. Осмотрел свой закуток и прислушался: из-за полотна доносилось шевеленье. Взгляд мой упёрся в штору…

— Одну минуту. Мне… мне нужно одеться.

— Ну… Вы е*ть-то будете? — был обрывистый ответ.

Улёгшись, я прикрылся одеялом. Рондель старым диском скользнул по ладони.

— Проходите!

Это была служанка. Всё та же… Я узнал большие зелёные глаза. И длинную юбку. Красные руки.

— Вы же разбудить просили!

' Просил?.. — Я моргнул: — Что ж, очень может быть. Да… кажется, я просил'.

— Да! Вы про дверь-то не забыли?

— Д-дверь?.. Какую?

— Да «окно» которая. Где всё большое поднимаем.

— Да… Что-то такое припоминаю.

Оглядевшись, поднос девчушка водрузила мне на живот. Развернула, чтобы было удобнее.

Посмотрела на грязный носок сапога. (Он торчал из-под края одеяла). Улыбнулась. Что-то для себя отметив, служанка стала подбирать тряпьё.

— Так вы «большой человек»? Господин?

— Н-нет… Я попрошу вас уйти.

Виной тому потрясение дня, или что-то ещё, но меня мутило. Медальон дрожал.

Ряд глухих шагов… Словно лошадь била копытом.

«Вы не волнуйтесь, я никому ничего не расскажу.(Пара шагов). Лица ведь абы кто не скрывает». — ' Я к «лицам» отношенья не имею!'

Пот заливал глаза. Он катился градом.

Разговор был мне в тягость.

Ничего особенного не происходило, сердце уже заходилось. Оно стучало в висках.

«Я… я мог умереть?.. То есть… В самом деле? Мог?..»

Как будто сноп искр пробежался по спине. Иглы вошли под кожу… Тело словно раздулось. Оно осталось тем же, но я просто почувствовал, что оно стало больше. «Не расскажу», — билось в сознанье.

Я лежал неподвижно… но комната, словно дёрнулась в сторону. Я «летел» сквозь стену и наверх.

Я попробовал выдохнуть. Но получилось лишь до половины.

Дёрнувшись, колено расплескало то, то было в тарелке. Охнув, девушка стала вытирать… Светлые волосы. Щека её оказалась у самого моего лица.

Мне захотелось встать!

Идти куда-нибудь.

По лестнице спуститься!

Выпрыгнуть через окно во двор.

ЛИШЬ БЫ НЕ ЛЕЖАТЬ ЗДЕСЬ!

«Знаете… тут слухи ходят. Мол Тран…» — «ЭТО НЕ Я!» — «Ну так я и не про то, — служанка откинула прядь. — Странный вы какой-то… Если что-то понадобиться…» — «Можете идти!»

Мысли метались: «Ме могу…».

Собрав тряпьё в охапку, девчушка двинулась к двери. Остановилась. Она оглянулась.

— Обед будет готов в полдень.

— Да.

— А ужин…

— Я вас понял!..

Тишина.

Большие, очень зелёные глаза моргнули. Служанка развернулась к двери.

— Постойте! — вновь позабыв, я едва не расплескал. — Постойте… Вы случаем не знаете трактира, которым управлял бы дух… Или просто обитал там. Это трактир близ Залива. Он расположен внутри холма и называется «надежда».

— Я о таком не слышала.

— … Спасибо.

Оковка каблуков застучала. Я поднял взгляд. Локоны, словно… тополиный пух. В какой-то момент я словно снова оказался на ветке.

Служанка прикрыла за собою.

Медленный глубокий вдох.

Ещё один… с трудом. Грудину почему-то распирало. Дрожа, расплёскивая суп, я поднос переставил на пол. Откинул одеяло. Встал… Сел… СНОВА ВСТАЛ. Ухватился за цепочку и что было сил натянул её.

Я потянул, протянуть через верх — она зацепилась за подбородок. Оставила, должно быть, красную полоску. Я сел. Опять. Посмотрел на одеяло. На поднос с красивым птичьим узором: золотой благородный лебедь уже расправил крылья, подал грудку вперёд и готов был влететь.

Сапог в серых наплывах оказался всего в паре пальцев.

Там же лежал мой дорожный мешок. Брюки были повешены на обитом красной кожей стуле. Письмо.

Привстав, я… моргнул. Распрямился… И сделал несколько шагов. Взял бумагу. И ноги скрестил уже на полу.

Очень скверный, со многими пятнами подчерк духа почти невозможно было разобрать… У меня когда-то не получилось.

Я поднялся. Надетый кое-как сапог тут же прошёлся по пальцам. Кажется, намятый ноготь начал отделяться. Я поморщился. Припадая на обе ноги добрался-таки до двери и ухватился за ручку… За холодный, очень холодный металл.

Меня по-прежнему ещё била дрожь.

И в горле стоял пренеприятный привкус.

Я прислушался. Медленно выдохнул и отворил: истоптанный ковёр. Дощатый пол по краям коридора. Столик у стены. Драный веник.

Длинный, очень длинный тёмный коридор.

Здесь было тихо.

XII (+ рис.)

Пух летел.

Играя на солнце отдельные, редкие хлопья напоминали перья небесных птиц. С ними играли дети.

Воздух разогрелся.