Шрифт:
Annotation
Что делать, если некто, не спросив, сотворил тебя героя? И не где-нибудь в мирной дали, а здесь. Где великаны, троллы и ястреб знает кто и что за ближайшим брошенным колодцем. Да ничего такого! Разберёмся!
Что? Кто такой герой?
Ну я же только что сказал: разберёмся как-нибудь.
Ну не отказываться же в самом деле, что я — с ума сошёл.
ИЛЛЮСТРАЦИИ АВТОРА.
Потолок одного героя
Книга 1
III
IV (+ рис.)
V
Глава 2
VII
VIII
IX
X (+ рис.)
Глава 3
XII (+ рис.)
XIII
XIV
XV
Глава 4
XVII
XVIII
XIX
XX (+ рис.)
Глава 5
XXII
XXIII
Книга 2
II
III
IV
V (+ рис.)
Глава 2
VII
VIII
IX
X (+ рис.)
Глава 3
XII
XIII
XIV
XV (+ рис.)
XVI
Глава 4
XVIII (+ рис.)
XIX
XX
XXI
XXII
Глава 5
XXIV
XXV
XXVI
XXVII (+ рис)
XXVIII
Глава 6
XXX
XXXI
XXXII
XXXIII
Послесловие (+ рис)
ПРИЛОЖЕНИЯ
Потолок одного героя
Книга 1
Потолок героя. I. II
Глава 1 Потолок героя
I
Я оступился.
Конское ржание и «всхлипы»… когда сырая почва «отпускала» ногу.
Какие-то отдельные, очень рваные моменты… будто выхватывались через туман. Они словно двигались.
Остановившись, я рукавом тиранул глаза.
Ничего не изменилось.
Повод вновь натянулся… кажется.
Внезапно, тени росчерками окрасили воду. Так что и трава, и «лужи», и перья куликов — ВСЁ навалилось разом.
— Яс-треб.
I I
Кто такой герой? Это довольно спорный вопрос.
На протяжении истории взгляд на него неоднократно менялся, но будь то великан, сын бога, что в горах рвёт пасть льву, или проныра для которого достаточно соврать раз другой, и вот всё встало на свои места. Будь то трудяга, который годами развивает свои возможности или врождённый талант, суть одна. Герой — это тот, кто восстанавливает справедливость. Встаёт между миром людей и волшебным миром, дабы первый окончательно не пал под натиском второго.
Всё это сказки. Ведь всем известно: решаем не мы, кто по лавкам, а власть имущие. Мы лишь часть их огромного всеобъемлющего плана, если, конечно, допустить, что у сидящих на тронах есть какой-то план (а не одно лишь желание собственной выгоды). Не талант, а власть и деньги. Такое уж время.
Однако мне повезло — мой талант подарил как первое, так и второе.
Я поднялся и сел. И вы-ыдохнул.
— Побыстрее.
— Всё будет исполнено!..
Кучер щёлкнул кнутом и с развесёлым присвистом, прямо в ночи пустил в галоп по улице Элии. На радость спящим. Мерный цокот по Стрекозе; вдоль пирса и по широкому мосту. Десять часов — высветил очередной фонарь на простом циферблате моих золотых часов.
Поглядев вперёд, я упёрся взглядом в тёмные кроны берегового парка, в огромный словно бы шевелящийся в лунном свете зелёный купол. Мы не доехали и до десятого быка, а в воздухе уже повис аромат цветов.
«Волшебник ведь не мог… не мог прознать про вчерашнее? Всё верно?»
По сути дела, это была удача. Да, признаю, исходно никаким особенным талантом я не владел, но разве это настолько важно? Одна случайная встреча с по-настоящему могущественным духом, и вот уже я при дворе, смотрю, как мне режут ладонь. Смотрю, как сходится на глазах мякоть, и исчезает шрам. Смотрю, как вручают мне золото, как посвящают в рыцари. Изучаю собственную, уже изданную биографию, согласно которой я, бессмертный, уже более десятка лет совершаю подвиги на просторах родного Элиса.
Почему так? Да потому что не мог двор отказаться от такого шанса: появление героя. Легенда.
Всюду люди ютятся в поселениях, окружённых водными преградами и землями, принадлежащими духам-хозяевам. Нигде и ничего нельзя тронуть, и тут, на удивление всему союзу, появляется тот, кто издревле справлялся с «несправедливостью».
Придворный рыцарь? Да легко! Почему бы и нет.
Король — получил уважение. Я — пособие и формальное место при дворе, при условии, что не буду слишком часто появляться в утренних листках. Шанс на удачный союз и приданное, то есть на старость не в каморке.
Главное! Главное — ни во что не влезать.
III
Западный тракт Элиса.
Десятый день шестого месяца двадцать третьего года.
Я проснулся в поту.
Было раннее утро, и туман тянулся между чёрных деревьев. Он казался серым и тяжёлым. Двигался, словно был живым.
«Волшебник знал, — подсказала память. — Он нашел повод отправить меня куда подальше. Трактир духа, на которого я надеялся, пропал». Во рту стояло горькое послевкусие.
Я обернулся. Желтеющая кладка подпирала спину; заросшие плющом и кустарником древние скульптуры; берёза, что проросла «сквозь» плотно подогнанные камни, добавляла живости картине. Не более чем старый колодец.
Вчера был до невозможного длинный день, так что сегодня я уже не спешил. Оставалась всего-то дюжина миль до г. Залива, если верить камню. Куда мне торопиться?
Я плотно поел. С трудом, но проглотил остатки мяса и, наткнувшись на родник, наполнил фляги… Хотя и знал, что, скорее всего, они уже не понадобятся.