Чтение онлайн

Они познакомились на недавней конференции по сохранению произведений искусства в Париже – обычная тусовка с произнесением докладов, включая его собственный, с которым он уже больше года выступал на разных мероприятиях. Финн собирался уходить, когда к нему подошел Туссен, сообщив, что хочет показать ему что-то важное. Конечно, какой-нибудь хлам, обнаруженный на чердаке или в чулане, решил Финн и пытался отделаться от Туссена, но тот настаивал, объясняя, что проделал долгий путь из своего родного города Овер-сюр-Уаз, чтобы найти опытного реставратора. Де Йонг нехотя прошел за ним в конец коридора, где Туссен развязал портфель и достал небольшой эскиз на плотном картоне. Увидев этот карандашный рисунок, Финн похолодел.

– Вы согласны, что набросок нуждается в консервации? – спросил Туссен.

– Да, – выдавил из себя Финн, обретя дар речи, и указал на несколько трещин и осыпающийся край. – Я могу вам с этим помочь.

Обратив внимание на то, что мужчина скрытничает, он спросил, не краденая ли это вещь. Туссен отшатнулся.

– Нет, месье! Я просто хочу сохранить это в тайне. – Туссен объяснил, что эскиз долгие годы хранился в его семье, как подарок художника его прадедушке.

Подарок от самого художника! Стараясь сдержать волнение, де Йонг представил себе, что это может означать: ранее неизвестный Ван Гог, крупное открытие и крупная распродажа. Если это подлинник, надо убедить владельца расстаться с ним.

– Понятно, – сказал Финн, – Мне нужно будет проверить эскиз на подлинность.

– Это подлинник, месье, я гарантирую. И могу это доказать, у меня дома хранится дневник моего прадеда.

Финн медленно кивнул, а Туссен продолжал рассуждать о том, как бы ему найти специалиста, который взялся бы произвести консервацию эскиза.

– Может быть, вы?

– Да! – решительно ответил Финн, хотя не мог выполнить эту работу сам. Но он знал реставратора, с которым уже много лет вел дела – свободный художник, который не задавал лишних вопросов. Еще раз взглянув на набросок, Финн поднял телефон, чтобы сфотографировать его, но Туссен остановил его.

– Нет! Я не хочу, чтобы о картине знали – меня начнут уговаривать продать ее, и что еще хуже, могут попытаться украсть.

Финн пообещал, что никому не скажет и что сделает всю работу сам.

Это было меньше недели назад. Финн не сидел сложа руки. Он связался со своим независимым реставратором и дал знать об эскизе одному деловому партнеру. Первый был готов выполнить работу, а второй согласился внести аванс на покупку эскиза, как только тот будет аутентифицирован, чем Финн и занимался профессионально, публично, а иногда и в частном порядке.

Де Йонг откинулся на спинку стула, вспоминая набросок Туссена – он был почти идентичен картине на снимках Алексис Верде! Очевидно, рисунок был подготовительным наброском к картине – если, конечно, они оба настоящие. Но это как раз не было проблемой. Финн мог бы подтвердить подлинность обоих, а его деловой партнер – продать.

Беглый просмотр последних аукционных цен показал, что портрет доктора Гаше работы Ван Гога был продан в 1990 году на аукционе за 83 миллиона долларов. В 2022 году на аукционе Christie’s выставили картину Ван Гога, которая была продана за 117 миллионов долларов. Работы Ван Гога, сделанные за последние два года его жизни, продавались по высокой цене почти на каждом аукционе. Финн попробовал представить, сколько стоили бы вместе на аукционе последний автопортрет художника и сделанный к нему эскиз. Наверное, где-то порядка двухсот миллионов.

Он предложит Туссену несколько миллионов долларов. От такого человек из среднего класса в маленьком французском городке не сможет отказаться. Нужно только заручиться согласием коллеги.

Де Йонг посмотрел на часы. Он уже опаздывал на обязательный инструктаж технологической компании, которая сотрудничала с музеем Ван Гога, чтобы подсолнухи Винсента и остальные его творения не выцвели. Звонок партнеру придется отложить.

Пригладив руками волосы и поправив галстук, Финн прошел через помещения для консервации – столы для обработки, помещения для хранения инструментов и оборудования. Он на секунду остановился посмотреть на работу реставратора, который снимал пожелтевший лак с натюрморта. Это делается тщательно и медленно, как и все в консервации. Ошибиться нельзя: снимешь краску вместе с лаком, и все пропало.

Этот реставратор проработал в музее целую вечность: хороший исполнитель, который ничем другим не занимался. В отличие от Финна, который в свои тридцать шесть был самым молодым членом команды реставраторов и дослужился до административной должности. Коллеги ехидничали: это потому, что специалист из него никудышный, и его пришлось повысить в должности, чтобы он не портил произведения искусства. А Финна все устраивало, ему не хотелось тратить свою жизнь на кропотливую и низкооплачиваемую работу.

Он прошел в лекционный зал: тихо, но так, чтобы его появление было замечено – и сел в заднем ряду, где стал просматривать фотографии Алексис. Инструктор что-то бубнил о новых методах консервации и оборудовании, но они не представляли для де Йонга никакого интереса.

Через десять минут он выскользнул из дома и быстро зашагал через Музейную площадь – обширную лужайку, по краям которой стояли три главных музея. Но там было слишком много туристов, чтобы спокойно поговорить по телефону. Финн прошел между двумя рядами цветущих вишневых деревьев; они роняли лепестки, которые он, не замечая, давил ботинками. На улице он нашел уединенное место и, наконец, позвонил, рассказал своему коллеге о картине Алексис Верде и поразительно похожем на нее эскизе Туссена, затем отправил ему одну из фотографий. Партнер неожиданно равнодушно отнесся к этой находке, хотя и готов был приобрести обе работы.

Получив добро, Финн позвонил Туссену и сообщил ему, что приедет в Овер-сюр-Уаз для начала консервации. Затем он направился обратно в свой офис. Открывавшиеся возможности: совершить две крупные сделки и затащить Алексис Верде в постель – подняли ему настроение. Ничто так не нравилось ему, как совмещать приятное с полезным.

Итак, дело сдвинулось с мертвой точки. Никаких фактов Смиту не предоставили, просто сказали прийти на условленное место и встретиться с каким-то человеком.

Он поднялся по бетонным ступенькам на углу Двадцать Восьмой улицы и Десятой авеню. Пару десятилетий назад этот район кишел проститутками и наркоторговцами, но сейчас Хай-Лайн стал вполне приличной туристической достопримечательностью.

Наверху перед ним открылась широкая полоса голубого неба; некогда заброшенная линия железной дороги превратилась в общественный парк, окаймленный рекой с одной стороны и городом с другой. Некоторые здания стояли так близко, что Смит видел людей, которые лежали в постели или готовили кофе у себя на кухне – мало кто загораживал шторами или жалюзи желанный вид на реку.