Чтение онлайн

Я неопределенно пожал плечами.

– Бабок не хватает? Сочувствую, – сразу догадался пожилой фанат и в знак солидарности скорбно поджал губы. – Наши тоже в яме, и Артем, и даже Костя, финансовый кризис. Артем поступился принципами и теперь своих раздевает, за рубли. А у Кости накрылся клевый перформанс – перекраска «Авроры» под оркестр МВД… Только один Стас на коне, потому что попсу гонит. Видели последний его выпуск?

– Не видел, – искренне признался я. В надежде, что теперь перезревший хиппи от меня отстает. Но вышло как раз наоборот.

– Презираете! – обрадовался пожилой фанат. – Я так и думал, просто нарочно спросил. И я тоже, тоже презираю. Мы все его презираем, вы не подумайте. Конечно, тусня вместо музыки, ничего больше. Пресный у него там на обложке, вот удивил! Ну, стриженый. Ну, под нолик. Дешевый трюк!

На всякий случай я изобразил на лице презрительную гримасу. Я в упор не знал ни пресных, ни соленых. Я понятия не имел, кто такие Костя и Стас и зачем перекрашивать «Аврору». Из всех московских Артемов мне был случайно известен всего один – режиссер Артем Кунадзе из театра «Вернисаж».

– О'кей, – проговорил я, одновременно озираясь. Больше всего мне хотелось свалить побыстрее из этого бокса. И так проходящие мимо граждане уже с интересом приглядывались к нам обоим. Только бенефиса мне тут не хватало! Для полного и окончательного счастья.

По случаю нашего совпадения во взглядах на загадочного Стаса пожилой юниор пришел уже в совершенный восторг. Глаза его сделались совсем безумными.

– Автограф дадите? – страстно пробормотал он. – Вот здесь, на стенке. Жена с ума сойдет от радости…

– Ноу, – строго ответил я. В мире и так переизбыток психов, не будем умножать этого количества. На одну семью хватит одного безумца. – Нельзя. Скьюз ми, я пошел. Дела. То есть бизнес. Я тут…

– Йес, – громким шепотом произнес фанат. – О-о, понимаю! Вы тут инкогнито… Я – никому, могила! Руку даю на отсечение…

С этими словами он стал озираться, словно бы искал в своем боксе бензопилу с целью немедленного отсечения. Пользуясь моментом, я бочком-бочком стал отступать и затем быстро выскочил из ячейки обратно на зеленый ковер. Еще мгновение – и пестрая ярмарочная толпа поглотила пестрого субъекта Штерна.

Интересно, – думал я на ходу, протискиваясь между гражданами, – за кого же этот тип меня принимал? За Луи Армстронга, что ли? Но тот как будто негр… Или это Поль Робсон – негр?… Да-а, с музыкальным образованием у меня как-то не очень хорошо. Большие пробелы, с детства.

Я снова замедлил шаг, чтобы в спешке не пропустить «Тетрис», и неторопливо прошел мимо яркого конфетного цвета бокса издательства «Гроссмэн», которое занимало сразу две ячейки, объединенные вместе. Слева на стендах тяжело громоздились огромные глянцевые фолианты, а справа в напряженных позах сидели человек десять охраны с дубинками в руках. На почтительном расстоянии от стеллажей кучковались ребятишки от пяти до пятнадцати, глазея на новенькие книги и вполголоса переговариваясь. Каждый из ребят, кто осмеливался подойти поближе, немедленно становился объектом пристального внимания охранников «Гроссмэна». На моих глазах какой-то чрезмерно любопытный малыш (по виду – еще дошкольник) рискнул приблизиться к стендам. Последовал грозный окрик: «Наза-ад!», от которого испуганное дитя втянуло головку в плечи и стремительно юркнуло обратно в толпу.

– Какая, однако же, тяга к книге! – умилилась бабуля академического вида, глядя на юное поколение читателей. Бабуля определенно призывала и меня разделить ее умиление.

– Да-да, – вежливо пробормотал я на ходу. О причинах тяги к книге я кое-что знал. Издательство «Гроссмэн» выпускало толстенные познавательные тома по многим отраслям науки и техники. У тинейджеров пока особым успехом пользовались выпуски «Биология» и «Химия». Из первого можно было почерпнуть не только сведения о пестиках и тычинках, но и сто семьдесят семь полезных советов о методах контрацепции, от предельно простых до изощренных. Юные читатели химического фолианта, в свою очередь, могли бы научиться многим важным вещам. Например, изготовлять из обычной столовой горчицы вполне пригодный к употреблению горчичный газ – серьезное боевое ОВ, позволяющее устраивать в родной школе химическую тревогу и внеплановые каникулы. Ходили слухи о скором выходе однотомника «Ядерная физика», которого педагоги всея Руси ждали с суеверным ужасом. Издатели, правда, заранее уверяли, будто бы по их инструкциям собрать даже простенький реактор в домашних условиях практически невозможно. Однако издательским обещаниям не очень-то верили: книжки для «Гроссмэна» сочиняли слишком хорошие популяризаторы, способные и первокласснику втолковать принцип действия турбовинтового двигателя. Министерство образования давно и безуспешно добивалось, чтобы на каждом томе детских энциклопедий «Гроссмэна» стоял гриф «Для служебного пользования», но все стратегические оборонные инициативы педагогов вязли в болоте многочисленных увязок и согласований. От катаклизмов большого масштаба нас пока спасала лишь цена на книги – продукция издательства была чересчур дорогой даже для состоятельных пап и мам, не говоря уж о нищих библиотеках. Сами же юные химики, биологи и т.п. должны были бы по году экономить на школьных завтраках, чтобы заполучить в свою собственность хоть один заветный том. Понятно, что таких терпеливых находилось маловато…

– Дорогие гости Московской книжной ярмарки! – проговорил вдруг откуда-то сверху замогильный голос. Наверное, это заработал местный радиоузел. – Приглашаем вас посетить сектор Е-25, где через десять минут состоится презентация новой книги издательства «Элефант» и встреча с автором, депутатом Государственной Думы Масловым…

Две тетки передо мной приостановились и вытянули шеи. У каждой из теток на плече висела здоровенная сумка.

– Сходим туда? – спросила одна другую. Может, пирожными угостят…

– Жди-кося, – сурово ответила другая. – Совсем, Танька, дура вареная. Слышала ведь, де-пу-тат. Они сами загребучие, какие там пирожные. Сами ходят и смотрят, чего бы стибрить…

Продолжения этой беседы я уже не слышал, поскольку обогнул теток и двинулся дальше. В полупустом боксе издательства «Кавалергард» за столом одиноко сидел неестественно бледный молодой человек в псевдогусарской амуниции. Присмотревшись в нему, я сообразил, что это обычный манекен. Очевидно, обслуга стендов с каталогами уланских значков и драгунских конских хвостов отлучилась пить пиво в заднюю комнату бокса. Полог там был откинут, а вместо звона сабель слышалось вкусное позвякивание стаканов. Издательство не обещало деве юной любови вечной на земле. Оно вовсе ничего и никому не обещало, кроме своих хвостатых каталогов. По-моему, во всей Москве у продукции «Кавалергарда» был один-единственный почитатель – престарелый профессор Можейко, который сам коллекционировал все подряд исторические диковины, от облезлых портупей до заспиртованных двуглавых младенцев. Раз в год профессор издавал в том же «Кавалергарде» очередной каталог тиражом в двести экземпляров и сам же сочинял на него хвалебную рецензию в «Книжный вестник». После чего один экземпляр профессорского труда уходил в Библиотеку Конгресса США, другой – в бывшую Ленинку. Все прочие мирно отправлялись в макулатуру, и через полгода все начиналось заново.

– Дорогие гости Московской книжной ярмарки! – опять прорезался в вышине радиоголос. – Те, кто еще не приобрел непромокаемые книги издательства «Аква», могут это сделать в секторе D-28. В боксе установлена емкость с водой, и любой покупатель может тут же проверить свою покупку, не отходя от кассы…

Из всех сумасшедших, которых я знал, директор «Аквы» господин Бессонов, был самым безобидным. У него был только один маленький пунктик – грядущий всемирный потоп. Бессонов отчего-то был уверен, что все материки ожидает участь Атлантиды, и потому своевременно готовил человечество к жизни под водой. Задумав издать непромокаемую Библию, директор «Аквы» залез в долги, подписал грабительский контракт с чуткими японцами, но средств все равно не хватало. Чтобы раньше времени не пойти ко дну, Бессонов был вынужден заниматься ширпотребом и выпускать непромокаемые комиксы для ванных комнат и пляжей. Сам директор «Аквы» грустно называл это профанацией идеи, однако разноцветные книжки-непромокашки давали реальные деньги, и Бессонов вот уже который год разрывался между Идеей и коммерцией.

Мысленно я посочувствовал бессоновской Идее, однако двинулся дальше, не отклоняясь от маршрута. Возле пластикового скворечника московской фирмы «Двойной Базиль» я немного задержался, чтобы вновь проверить свою маскировку. Я даже кашлянул погромче, привлекая к себе внимание. Толстощекий Вася Губернаторов равнодушно глянул на меня из фирменного скворечника и снова уткнул нос в пузатую чайную кружку. Не узнал, вот и прекрасно. Раз уж сам проницательный Базиль не разглядел сквозь очки и патлатый парик своего бывшего партнера по преферансу, – стало быть, камуфляж в порядке. Олл-райт! Судя по всему, Вася с утра надувался чаем исключительно от скуки, а не от большой любви к древнему напитку. Как правило, посетители ярмарки не жаловали «Двойного Б.» своим вниманием. Все опытные фирмачи знали, что, несмотря на глубокомысленный Васин треп про экспортно-импортный размах своей конторы, «Д. Базиль» вот уже четвертый год осуществляет одну экспортную операцию: раз в месяц пригоняет из Сыктывкара в Ашхабад вагончик мелованной бумаги, на которой там ежемесячно же издается очередной том избранных речей Туркменбаши. «Работа легкая, но не творческая, – пожаловался мне однажды сам Вася. – И перспектив никаких. Я когда начинал, то думал: клиент валом ко мне повалит. Диктаторы писучи, я-то знаю. Саддаму нужна меловка? Факт. Полковнику Каддафи? Само собой. Про Фирсана уж не говорю…» – «И что же?» – полюбопытствовал я. «Не хотят пока, – печально ответил Двойной Базиль, почесывая двойной подбородок. – Все – жмоты, кроме Туркменбаши, дай бог ему здоровья. Все теперь плюют на качество, тискают свои речи на типографской номер один или номер два… Мол, народ – дурак, и так слопает. А блеск? А прочность? Народ-то не дурак, он хитрый. Я ихним дилерам говорю: с меловкой ни один нормальный феллах под саксаул не присядет, проверено временем. А они заладили: дорого, мол, денег в казне и так впритык, только-только хватает на маис и на ракеты „Скад“… Я им: сплошная, говорю, выгода для вашего фундаментализма-чучхеизма, на идеологию грешно скупиться, вспомните семнадцатый год… Фирсана я уж почти уговорил. Но тут к ним свежий пророк пришкандыбал, скотина. Пообещал везде конец света, а в ихней задрипанной столице, наоборот, – мир, процветание и межпланетный шахматный турнир. Турнир – в этой дыре, представляешь? Хан так расчувствовался, что вместо мелованной бумаги купил себе еще один „Линкольн“. На вырост… Причем конца-то света все равно не состоялось, обдурил пророк…» – «Обидно, Вась», – согласился я тогда с Двойным Базилем, и мы расписали еще одну пулечку…