Чтение онлайн

С «мезонами-озонами» не получилось, а вот прятать корабль от детекторно-поисковых систем Саша наловчился здорово. Правда, всякий раз он испытывал примерно те же ощущения, что и пациент в кресле дантиста с садистскими наклонностями. В зубы без всякой анестезии вбуравливалось здоровенное медленное сверло, пронзало эмаль и уверенной поступью направлялось к пульпе, в просторечии именуемой «нервом», явно собираясь намотать его на собственную ось.

– Все, можешь отключаться, – наконец смилостивился Рэмбо, застывший над экранами. – Они активный режим вырубили.

– О-ох… Миша, будь другом, протяни зеркало… Всякий раз не верю, что у меня во рту еще что-то осталось…

– Тут не до смеха, корешок. Гляди сам – они вот-вот в прыжок уйдут. Генераторы на полном ходу. Ишь как светят…

– На профилактике давно не стояли…

– Конечно, до профилактики ли тут, если командир свой собственный корабль взорвать собирается… Ага! Все! Пошли!..

Рэмбо, точно заправский герой лукасовских «Звездных войн», до упора вжал в пульт серую рукоять «М-21», рванулся вперед, повисая на гиперпространственном хвосте «Стремительного», точно пес на шее медведя.

Дальний охотник Саша и Рэмбо попросту угнали. Это оказалось даже не слишком сложно. Не пришлось открывать никаких дверей; достаточно было Рэмбо проявить немного милицейской напористости.

Суденышко им попалось хоть и номерное, но скоростное и крепко вооруженное. Достаточно мощные лазеры, достаточно быстрые противоракетные комплексы, достаточно чувствительные сенсоры. Сев на хвост «Стремительному», Саша и Миша вели «М-21» по следам обреченного эсминца.

– Если продержимся в его коконе – считай, полдела сделано, – процедил Рэмбо. – Отстрел капсулы наша скорлупка засечет как не фиг делать.

– А люди? – мрачно напомнил Саша. – Экипаж «Стремительного»?

– Ну что ж тут поделаешь… Не на абордаж же его брать?

Саша стиснул зубы. Несмотря на все усилия Неведомых, этот мир становился для него все более и более реальным. Славные ребята из плоти и крови, русские моряки – несмотря на то что бороздили они теперь космические океаны, их по-прежнему называли «моряками», – неужто по прихоти этого чертова Директора они обречены на гибель? Их семьи зарыдают по погибшим самыми настоящими, неподдельными слезами. Их дети осиротеют не «понарошку», а «взаправду». И неужели он, Саша, научившийся открывать двери взглядом, не попытается остановить зарвавшегося ублюдка?

Мысль не давала покоя, впивалась в виски – ничуть не слабее обрушившейся на него давеча силы Неведомых. Он должен попытаться! И если этот мир как-то контролируется Неведомыми – у него, Сани Самойлова, еще остался шанс.

Разумеется, аппаратура дальнего охотника не могла засечь работы одного-единственного вычислительного контура – того самого, что отвечал за подрыв корабля. Оставалось надеяться только на себя. Рэмбо вот, пожалуй, уже и рукой махнул. А он, Саня, махать не имеет права. Потому что иначе не стоило и лезть в эту мясорубку, которая только на первый взгляд казалась диковинным кукольным театром…

На экране мерцал синтезированный компьютером силуэт «Стремительного» – синтезированный, потому что в гипере обычные сенсоры слепли и глохли. Правда, по косвенным данным – главным образом по возмущениям гипергравитационного поля – можно было точно определить, что происходит с твоим ведущим.

Саша пристально вгляделся в хищные, акульи очертания эсминца. Где-то там, под несколькими слоями легкой брони, под всеми палубами, отсеками и переборками, среди бесчисленных проводов и оптоволоконных кабелей пульсировала та самая гибельная цепь. Разорвать ее – и заряды останутся нетронутыми. Он должен найти ТОТ провод!

Спокойно, спокойно, не торопись, хотя и мешкать тебе тоже нельзя. Рэмбо что-то забормотал – рявкнул на друга так, что сам удивился. Не обижайся, Миша… просто сейчас мне нельзя мешать.

Внешние контуры. Глубже, глубже, ты же можешь! Ты должен увидеть опутавшую весь корабль паутину жил и кабелей, по которым течет его электрическая кровь. Увидеть, почувствовать, шкурой ощутить биение бесчисленных генераторов, пропустить через собственное сознание все электронные потоки и волны промодулированного лазерного света. Нырнуть в пучину серых броневых плит, пройти их насквозь и увидеть, увидеть тянущиеся к спящим зарядам проводки.

Изображение «Стремительного» на экране заискрилось. По очертаниям корпуса прошла мгновенная дрожь. Покровы брони исчезали, открывалась анатомия эсминца, где нервами и жилами были те самые бесчисленные провода. И все они жили сейчас своей жизнью. Потоки синих, голубых, зеленых и алых огоньков текли в разные стороны, словно на электрифицированной модели какой-нибудь «фотонной ракеты будущего» на выставке в районном Доме пионеров. По лицу Саши заструился пот. Каким-то шестым чувством он угадал, что смертоносная кнопка уже нажата, таймер начал отсчет секунд и что в его Санином распоряжении остались какие-то мгновения.

И все-таки он нашел ее. Короткая, спрятанная среди десятков тысяч других цепей, эта пульсировала густо-кровавым огнем. То есть это, конечно, Санино сознание окрасило ее в грозный цвет. Но неважно, что и как ты красишь, лишь бы это помогло найти цель.

Саша протянул к проводам руку. Было очень больно, словно на запястье и предплечье повисли сотни злющих голодных пираний, распаленных до предела. Пальцы Самойлова, играючи пройдя сквозь экран, дотянулись до «Стремительного» – сейчас эсминец казался не больше детской игрушки – и, обжигаясь о бьющие разряды, ногтями перетерли провод.

И тотчас же он услыхал свой собственный крик. Сперва свой, а потом Мишин.

Правая рука Саши обратилась в сплошную рану. Плоть висела лохмотьями, из перебитых жил хлестала кровь. Местами мясо обуглилось и почернело, кое-где проглядывала кость. Пол рванулся из-под ног. Саша опрокинулся на спину и больше уже ничего не видел.

Юрий тоже отсчитывал секунды. Руки были настолько мокры, что казалось – пот начнет сейчас капать с кончиков пальцев. Сейчас, сейчас… сработает заряд, швырнет его капсулу в серую тьму гиперпространства… потом «Стремительный» исчезнет в бесшумной вспышке взрыва, а вместе с ним исчезнет и один довольно-таки удачливый капитан-лейтенант по имени Юра. И вместо него появится уважаемый коммерсант, освобожденный от воинской службы по состоянию здоровья, жертвующий крупные суммы на нужды госпиталей и непременно участвующий во всех благотворительных базарах в пользу увечных воинов.