Чтение онлайн

— Что ты имеешь в виду под «немедленно»? — осведомился Стрезер.

— Ближайший рейс на будущей неделе. В это время года все дается еще легко, и билеты мы купим без хлопот.

В ответ Стрезер протянул ему телеграмму, которую, после того как надел часы, держал в руке, но Чэд подчеркнуто театральным жестом ее отстранил.

— Нет-нет, благодарю. Переписка между вами и моей матушкой — ваше сугубо личное дело. Я и так согласен с тем, что там стоит, — что бы там ни стояло.

Стрезеру ничего не оставалось, как, сложив депешу, положить ее в карман. Глаза собеседников встретились, и, не дав нашему другу заговорить, Чэд перескочил на другую тему:

— Что, мисс Гостри вернулась?

Но Стрезер будто не слышал вопроса.

— Речь не о том, — уточнил он, — что твоя матушка физически больна. Напротив, этой весной она, насколько могу судить, чувствует себя даже лучшего обычного. Но она встревожена, она обеспокоена, и беспокойство ее в последние дни, видимо, достигло предела. Мы исчерпали ее терпение — мы оба.

— Только не вы! — великодушно запротестовал Чэд.

— Увы, именно я! — Голос Стрезера звучал мягко и грустно, но решительно. Его взгляд устремился куда-то вдаль поверх головы собеседника. — В особенности я.

— В таком случае тем более надо ехать. Marchons, marchons! [78] — весело возразил гость. Хозяин, однако, на это никак не откликнулся, и молодой человек вновь задал оставшийся без ответа вопрос: — Что, мисс Гостри вернулась?

— Да, два дня назад.

— Вы ее уже видели?

— Нет. Я собираюсь к ней сегодня. — Однако задерживаться на этой теме Стрезер не стал. — Твоя матушка предъявила мне ультиматум. Если я не могу тебя привезти, велено оставить тебя здесь. И в любом случае мне приехать самому.

— Но сейчас как раз вы можете меня привезти, — успокоил его сидевший на диване Чэд.

— Кажется, я отказываюсь тебя понимать, — ответил, помешкав, Стрезер. — Тогда зачем всего месяц с небольшим назад ты так добивался, чтобы я выслушал мадам де Вионе, выступившую в роли твоего адвоката.

— Зачем? — переспросил, будто бы задумавшись, Чэд, хотя ответ явно был у него на кончике языка. — Да затем, что знал, как хорошо она ее исполнит. Это был способ вас успокоить, да и вам тем самым мы принесли только пользу. К тому же, — пояснил он, — я и вправду хотел, чтобы вы поближе узнали ее и составили о ней собственное мнение — и вот видите, сколько вы обрели.

— Не спорю, — сказал Стрезер. — Только то, как она говорила о тебе и твоих делах — в той мере, в какой я это допускал, лишь показало мне, что она хочет тебя удержать. Если ты не придаешь этому никакого значения, то, извини, не могу понять, зачем тебе понадобилось, чтобы я ее выслушал.

— Напротив, дорогой мой сэр! — воскликнул Чэд. — Я придаю этому огромное значение! Неужели вы сомневаетесь?

— Некоторым образом. Сомневаюсь, поскольку ты сейчас явился ко мне с тем, чтобы подать сигнал к отправлению.

Чэд с недоумением уставился на него, потом рассмеялся.

— Разве сигнал к отправлению не то, чего вы от меня только и ждете?

Стрезер хотел было ответить прямым ударом, но предпочел обходный маневр.

— Если я весь этот месяц чего-то и ждал, так прежде всего такой вот депеши.

— Вы хотите сказать — все время боялись ее получить.

— Я выполнял свою миссию, как считал нужным. И, думается, твое сегодняшнее заявление, — продолжал он, — вызвано не только тем, как ты понимаешь, чего я жду от тебя. Иначе ты вряд ли стал бы сводить меня… — И он, сдержав себя, замолчал.

— Ее нежелание отпустить меня, — запротестовал Чэд, — тут ни при чем! Просто она боится… боится, что там сумеют меня заарканить. Только страхи ее напрасны.

Его собеседник вновь остановил на нем изучающий взгляд.

— Она тебе наскучила?

В ответ на это Чэд, качнув головой, посмотрел на Стрезера с непонятной медленной улыбкой, с какой ни разу на него не смотрел.

— Ничуть. Никогда.

Его улыбка ошеломила Стрезера: она произвела на него такое глубокое, такое отрадное впечатление, что в первый момент он только ее перед собой и видел.

— Никогда?

— Никогда! — с готовностью твердо повторил Чэд.

И тут наш друг решился еще на один шаг.

— Значит, ты не боишься?

— Не боюсь ехать?

Стрезер вновь сдержал себя.

— Не боишься остаться.

Молодой человек взглянул на него с крайним удивлением.

— Как? Теперь вы хотите, чтобы я «остался».

— Если отсюда немедленно не отбуду я, сюда немедленно двинутся Пококи. Вот что я имел в виду под ультиматумом твоей матушки, — пояснил Стрезер.

Чэд еще больше удивился, однако нисколько не испугался.

— Так к коренному она пристегивает Сару и Джима?

— И, можешь быть уверен, еще и Мэмми, — тут же подхватил метафору Стрезер. — Вот кого она пристегивает.

Чэд мгновенно уловил суть дела.

— Мэмми? Чтобы меня соблазнить? — И он расхохотался.

— О, Мэмми очень привлекательна.

— Вы мне это уже говорили. Право, я буду рад на нее поглядеть.

Было что-то веселое и легкое, сверх того, что-то неосознанное в том, как он это сказал, и Стрезер в который раз уже почувствовал все преимущества такого его взгляда и всю прелесть его положения.