Последняя битва
Шрифт:
– Драккары, княже!
– Два драккара! – это подскочил Свен.
– А ну, показывайте, – князь покинул седло.
Пройдя в длинный сарай, он действительно увидел две варяжские ладьи с вытянутыми змеиными мордами. Суда стояли на деревянных колодах.
– Вот это подарок! – восхитился князь и принялся пристально изучать находку.
– Их надо просмолить…
– Весел маловато…
– У этого мачту заменить…
– Вот тут рум [76] треснул…
76
Рум – скамья гребца.
– Ага… а паруса мы еще не смотрели…
Братья Олафссоны, перебивая друг друга, докладывали князю о техническом состоянии драккаров. Вадим, улыбаясь краем губ, поглядывал на этих доморощенных мореплавателей, а те так и скакали от счастья.
– Княже, каждый из них, – Карл хлопнул ладонью по борту, – может взять по сорок воинов.
– А там, – Свен ткнул куда-то в угол сарая, – еще лодки рыбарей есть и сети!
– Тоже хорошо, – князь кивнул. – Ну что ж, теперь пойдемте на пристань глянем.
Пристань оказалась не такой уж и большой. Деревянные сваи держали настил из струганного тонкомера, и пристать к этому чуду могли только три ладьи одновременно.
– Плохо, – покачал головой князь, – очень плохо. Маловато пристанище для торгового града.
– Княже, – воевода, уловив печальные нотки в его голосе, выступил вперед, – у нас вон там торг на берегу был. Где река Белая в озеро впадает. Там и пристанище большое было… Только, когда варяги приступили… пожечь пришлось, вместе с ладьями.
– Это вы погорячились.
– Так мы… это… Князь приказал.
– А тут что было? – вставил свой вопрос Павел.
– А это пристанище для рыбарей было… они тут и жили, на посаде.
– А что, там место хорошее, – Вадим разглядывал бывшее торжище. – Так-так…
Он еще несколько минут созерцал окрестности и белую пустыню замершего озера.
– Все, я понял. По коням. Посмотрим еще северную сторону. А вы – Карл, Свен! Проверьте тут все хорошенько и на сарай запор поставьте.
Олафссоны кивнули. Кони только начали движение, как Вадим нахмурился, что-то припомнив. Он резко остановил коня, развернулся.
– Карл, Свен!
Обрусевшие варяги подошли.
– Я все хотел спросить… Вон, воевода мне про вашего отца рассказывал, про Олафа… он где?
Парни потупили взоры.
– Княже, – тихо подал голос Бряг, – я уже прознал про Олафа…
– И что?
– Наш отец… умер в прошлом году, – ответил Карл и посмотрел в глаза князю.
И Вадим понял их грусть. Старик не дожил до возвращения законного владетеля града и умер в своей постели, а не с мечом в руках, мстя за прошлое поруганье. Эх…
– Вы закончили дело отца! – изрек Вадим, не сводя взора с братьев. – Он гордится вами, глядя на вас из Вальхаллы.
Северная часть посада уцелела практически полностью. И Вадим скрупулезно пересчитал все имеющиеся дома. Их набралось двадцать три штуки, правда, больше половины из них были заколочены – двери, калитки, ворота…
– М-да… не хватает только таблички «Все ушли на фронт».
– Что? – не понял воевода незнакомую речь.
– Куда все делись, – переходя на словенский, спросил князь.
– Да кто где.
– И чего же варяги не лазали по брошенным избам?
– А чего тут брать-то, княже… ежели только лавки да столы.
Солнце медленно, но верно уходило к краю.
– Ладно, на сегодня хватит, – Вадим повернул коня к воротам.
– Пора бы и пожрать… – напомнил он главе медвежьего рода, разворачиваясь вслед за другом.
Вернувшись в терем, прошли в трапезную, где стол был уже накрыт. Сели. Вскоре подошли и ближние…
Вадим, на устроенном на следующий день после штурма пиру, объявил, что за особые заслуги перед Отечеством приближает к своей царственной… княжеской особе: Маруна Юшановича, Останца Бряговича, Надея Строповича, а также Карла и Свена Олафссонов. Последним Вадим все же погрозил кулаком при воспоминании о том, какую эти балагуры устроили встречу князю. Ох, и выпито тогда было… за честь, за славу, за победу!
Вместе с ближними людьми явился и Пятла – союзный глава «барсуков». И Вадим тут же вспомнил о своем обещании.
– Пятла, я уже распорядился, – начал князь, когда чудин сел за стол, – воевода выделит вам вашу долю добычи и даст саней сколько потребуется.
Сидевший рядом с князем Бряг, кивнул в подтверждение.
– Благодарю тебя, княже, – Пятла приподнялся, поклонился. – Нам уже пора возвращаться. Завтра вот и хотели…
– Добро. Хорошую службу сослужили твои люди Белоозеру, я того не забуду! За дружбу!
– За дружбу!
– Эх, други мои…
Князь встал, поднял кружку, следом вскочили и гости. Выпили…
Отвечерили настолько плотно, что сразу разморило и потянуло в сон. Насилу добравшись до опочивальни, Вадим плюхнулся на ложе и почти мгновенно уснул. Павел устроился в соседнем помещении и тоже давал храпака.
Глава медвежьего рода спал крепко и грезил о женщине. Вначале это была Улла, законная жена в этой до чертиков надоевшей историчности. И эта мысль о надоевшей действительности перебила грезы о белолицей супруге. И правда, надоело! Павел протяжно всхрапнул, перевернулся на другой бок. Мысль не прошла. Крепкий якорь с тяжелой цепью упал в душу и тянул назад, домой… в свое время. Хотелось теплого унитаза и туалетной бумаги. Мечталось о зубной пасте. Потом вдруг пригрезился шоколад и бутылка водки. Но бутылку водки подхватили чьи-то руки и унесли. Нет. Вот изящная женская спина и длинные волосы… Она обернулась… Настя! Настенька… Его невеста обернулась, прижимая к груди бутылку водки. Она долго смотрела на него, а потом поманила рукой. Поманила… и доигралась! Запотевшая бутылка выскочила из девичих рук и разбилась о бетонный пол. Павел вздрогнул, сглотнул, но так и не проснулся.