Чтение онлайн

— Есть такое дело, — сглотнул я слюну, чувствуя, что ещё немного, и уже не смогу справляться с тошнотой. — И тазик бы какой-нибудь.

— Обойдёмся. — Петр сунул мне упаковку леденцов. — Скоро пройдёт.

— Благодарю. — Я тут же отправил одну из таблеток в рот и поморщился, когда доктор достаточно бесцеремонно повернул мою голову к свету и воткнул в шею иглу одноразового шприца.

Всего пришлось сделать ещё три инъекции: в плечо, вену на левой руке и прямо через повязку в локоть. Я вновь перестал чувствовать левую половину тела, но когда поднялся на ноги, голова больше не кружилась.

— Присаживайся, — распорядился как обычно сильно сутулившийся Могила, достал карманный светильник и долго-долго изучал мой правый глаз.

— С правым полный порядок, — наконец оттолкнул я его от себя. — С левым что?

— Ничего хорошего. — Доктор ухватил с подноса скальпель и принялся срезать бинты.

— Совсем ничего? — обмер я.

— Полюбуйся сам. — Могила передал мне небольшое зеркальце, по краю которого шла серебристая вязь алхимических символов.

— Твою мать! — не сдержавшись, выругался я. Глаза не было. Была воспалённая глазница, рубцы, ошмёток верхнего века и всё. Плюс свежий шрам на виске. — Ничего нельзя было сделать?

— С такими повреждениями — нет. И вживлённый в висок передатчик тоже пришлось вырезать.

— Это...

— Нет, — тут же вскинул руки доктор. — Избавь меня от подробностей. И так со сном проблемы. К тому же потеря глаза — далеко не самое худшее, что с тобой приключилось.

— Шутите? — опешил я. — Что ещё стряслось? За мной пришли?

— Нет, никто даже не интересовался, — мотнул головой Петр. — Лучше скажи, что с твоим локтем.

— Травма на производстве. — Тут уж я и сам сообразил, чем может быть чревата излишняя откровенность.

— Это порча, — добил меня доктор. — Глубокая и неоперабельная. По крайней мере, я не возьмусь. И в Госпиталь, смею тебя уверить, тоже бесполезно обращаться. Могла бы помочь ампутация руки, но уже слишком поздно.

— Понятно.

Я поднялся на ноги и огляделся в поисках своих вещей. Порченый! Как правило, порча с одарёнными приключается — ординары одержимыми становятся, но разве от этого легче? С таким диагнозом лучше сразу в петлю. Если раньше оставалась хоть какая-то надежда на отчима Алисы, то теперь к Георгу можно даже не соваться. Помощи точно не дождусь. Не при таком раскладе. А попытается помочь — только сам подставится. Прийти с повинной? Ну уж нет!

— Сколько у меня осталось времени?

— Организм пока сопротивляется, — пожал плечами Могила, — но отмирание тканей уже началось. До вечера протянешь, потом начнёшь заживо гнить.

— Перспектива... — скрипнул я зубами и вытащил из кармана повешенной на спинку стула куртки деньги. — Сколько с меня?

— Перестань, — отмахнулся Могила. — Будем считать, что теперь мы в расчёте...

— Как скажете. — То, что доктор не забыл про старые долги, было весьма кстати — расставаться с и без того невеликими деньгами не хотелось совершенно. Пригодятся ещё.

— Судя по реакции, к работодателям тебе обращаться не с руки, — внимательно глянул на меня Могила.

— А как же: «меньше знаешь, крепче спишь»? — буркнул я, не обнаружив в комнате УЗК. Да оно и понятно — не ходить же в нём по городу. Тем более что на приставленном к кровати стуле лежали вполне подходящие по размеру серые брюки, джемпер и футболка. Ещё — выданные на «Ограде» перчатки и ботинки. Полный комплект, в общем. Ага, и гвардейский клинок, вот он. Экранированные очки тоже не замылили. И это радует.

— Есть вариант... — замолчал на полуслове Могила.

— Ну? — заинтересовался я.

— Сразу предупреждаю: если решишься, о цене сам договариваться будешь. И твоей наличности точно не хватит.

— Что значит — если решишься? — Такой оборот меня изрядно насторожил.

— Есть у меня знакомый. — Могила выудил из кармана яркую визитку тату-салона. — Как выражаются твои бывшие коллеги, «партаки набивает». Мастер в своём деле просто великолепный, да и хирург не хуже. Он в Госпитале начинал, пока не выгнали...

— А выгнали его...?

— Денег захотелось, вот с тёмными личностями и связался, — ушёл от ответа Петр. — У него есть оборудование, опыт в подобных делах и необходимые материалы. Будешь обращаться — на меня сошлись, но какую он плату запросит, от этого не зависит.

— На потрошителей работает? — наугад предположил я.

Хотя что значит — наугад? Если есть оборудование и, самое главное, опыт в подобных делах — вариантов на самом деле немного. Потрошители, чернокнижники, нелегалы...

— Ты сам это сказал. — Доктор аккуратно взял с подноса полоску украшенного серебряной вязью лейкопластыря и попросил: — Бицепс напряги...

Я послушно выполнил распоряжение, и Петр ловко обхватил серебристой полосой мою левую руку. Кожу обожгло холодом, пальцы непроизвольно сжались в кулак, но вскоре неприятные ощущения прошли, и по плечу начало распространяться снимающее боль тепло.

— Если надумаешь, не тяни — скоро тебе даже там не помогут. — И, кинув на кровать визитку тату-салона «Сломанный паук», привычно ссутулившийся доктор вышел из комнаты.

Стоматологический кабинет я покинул, так и оставив визитку на кровати. Не то чтобы предложение показалось мне неинтересным, просто не стоило давать Могиле слишком много информации для размышлений. Мало ли как оно всё в итоге обернется? А насчёт его совета стоит подумать. Очень серьёзно подумать.

Я сдвинул тёмные очки на кончик носа и посмотрел на стоявшие у соседнего дома кабинки магофонов. Набрать Лисёнка? Пожалуй, не стоит. И так сердце кровью обливается. К тому же, если успели в розыск объявить, запросто по звонку вычислят. Нет, пока вся эта история не закончится, про Алису стоит забыть. А то и сам не выплыву, и её за собой на дно утяну.