Чтение онлайн

— Очень интересно, — пробормотал, изучив распечатку новых анализов, старик и задумчиво глянул на альбиноса. — Может получиться...

— Вот и замечательно.

— Потребуется не меньше двух часов, — подошёл к встроенным в стену ячейкам Ив Сибель и пробежал пальцами по одному из кодовых замков.

— Полтора и ни минутой больше! — отрезал неординар.

— Если вести отсчёт с начала операции — могу и уложиться, — хмыкнул выудивший из холодильника какой-то лоток хирург.

— Договорились.

— Выбирать глаза по каталогу не предлагаю, использую наиболее генетически подходящую пару.

Альбинос молча кинул сложенную куртку на стул, набросил поверх футболку и улёгся на операционный стол. Убрав курившийся паром лоток в один из алхимических резервуаров, Сибель подключил контейнер с кровью к капельнице, опутал уходившими к ней трубками руки и шею пациента и потянулся за маской, соединенной гибким шлангом со стоявшим у стены аппаратом.

— А вот наркоза не надо, — неожиданно отказался неординар. — И местного тоже.

— Но шок...

— Приступайте!

Сама операция отложилась в памяти Сергио плохо. Нет, боли не было. Точнее — была, но не сильнее, чем подёргивание в указательном пальце, проколотом шипами серебряного кольца. Выбивали из колеи непонятные ощущения в глазницах, а потёкшая по жилам чужая кровь дурманила мозг ничуть не хуже наркоза.

Сибель и в самом деле оказался мастером своего дела — инструментом ему служили не столько скальпели, хирургические иглы и нити, сколько мягко стекающие с рук заклинания. И пальцы — такие пальцы могли принадлежать кому угодно, но не дряхлому старику. Вот только никакой самый талантливый юнец не смог бы справиться со столь сложным заданием. И вовсе не удивительно, что, когда Сибель закончил возиться со вторым глазом, его одежда оказалась насквозь промокшей от пота, да и сам он едва держался на ногах.

Осторожно отцепив от себя трубки капельницы, Сергио с трудом принял вертикальное положение и, сев, свесил ноги с хирургического стола. Поднёс ладони к закрывавшим глаза повязкам и заколебался...

— Повязки можно будет снять через три часа, — решил, что понял причину замешательства пациента, тяжело плюхнувшийся в кресло хирург.

— Думаю, ничего страшного не произойдёт... — отодрал от лица пропитанную заживляющей мазью ткань альбинос и несколько раз моргнул, привыкая к новым ощущениям.

Потом зажмурился и тяжело вздохнул. Было от чего — многогранная серость реальности уступила место болезненному контрасту чёрного и белого.

— Я вас предупредил, — невольно поёжился старик.

— Так и есть, — глянул на часы Сергио и осторожно ощупал лицо.

— Швы рассосутся сами, — подсказал с интересом наблюдавший за пациентом Сибель.

— Не сомневаюсь, — соскользнул на пол неординар, только-только начинавший различать цвета. Окружавшая альбиноса до этого дня серость сгинула, мир обрёл объём, расстояния исказились, но Сергио решил, что привыкнуть к изменившемуся зрению будет проще, чем он полагал поначалу. — Сколько у меня времени?

— Что? — уставился на него, раскрыв от изумления рот, старый хирург. — О чём это вы?

— Сколько времени у меня есть, прежде чем произойдёт отторжение? — повторил вопрос зажавший меж пальцев хирургическую иглу альбинос.

— День или два, — досадливо поморщился от неудобного вопроса старик.

— Могло быть и хуже, — хмыкнул Сергио и неуловимым движением загнал иглу прямо в лоб попытавшемуся вскочить со стула хирургу.

Сознание возвращалось рывками. Куски реальности щедро сдабривались обрывками кошмаров и навеянными наркозом видениями. Ну а когда я более-менее пришёл в себя, ещё долго не мог понять, где нахожусь и как вообще оказался в этом странном помещении с наглухо задёрнутыми плотными шторами окнами. И немудрено — события последнего дня казались куда менее достоверными, чем засевшие в памяти галлюцинации.

Дождавшись, когда перестанет кружиться голова, я решил осмотреться, но ничего путного из этой затеи не вышло: перед глазами всё плыло. Перед глазами? Как бы не так! Слева от меня тьма сгустилась куда гуще, чем следовало быть даже при столь скудном освещении.

Что с глазом?!

Я попытался приподняться с жёсткого матраца, но руки оказались примотаны к кровати. Кое-как освободившись от пут, под которые кто-то приспособил обычные свёрнутые в жгуты тряпки, я наконец ощупал левую половину лица. Бинты, сплошные бинты. Ну хоть что-то...

Немного поколебавшись, я поднялся на ноги и сразу же покачнулся обратно. Вновь закружилась голова, рот наполнился слюной. Да ещё и левым локтем за спинку зацепился. Вверх по руке метнулась пронзительная вспышка боли, колени подогнулись, и позади весьма кстати оказалась тихонько скрипнувшая под моим весом кровать. Да уж — свалиться на пол было бы куда досадней.

Отдышавшись, я вытер со лба пот и оттянул просторный рукав светлой рубахи. Даже с учётом намотанных на руку бинтов локоть казался распухшим, а кожа на плече и вовсе пошла мелкими язвочками. Это ещё что за напасть?

В этот момент висевший под потолком светильник начал неспешно наливаться тусклым сиянием, и я прикрыл заслезившийся правый глаз ладонью. Щёлкнул дверной замок, потянуло сквозняком. У меня продолжали течь слёзы, но узнать вошедшего в комнату сутулого неординара удалось без всякого труда.

— Здравствуйте, доктор, — развалившись на кровати, немного расслабился я. — Что у меня с глазом?

— Голова не кружится? — вместо ответа поинтересовался выставивший принесённый с собой поднос на хирургический столик Пётр Могила — посредственный стоматолог, снискавший куда большее признание на ниве пластической хирургии.

По роду своей никоим образом не афишируемой побочной деятельности ему частенько приходилось общаться со всяким сбродом, и неофициальная помощь бойцов Корпуса Надзора зачастую оказывалась единственной гарантией безопасности «доброго доктора», по мере возможности старавшегося сохранить независимость от воротил преступного мира. К тому же списанные, а то и просто нагло уворованные с «Плантации» препараты и медицинский инвентарь обходились Могиле куда дешевле имеющихся в свободной продаже аналогов.