Последний бой
Шрифт:
– Ух ты, какая у тебя странная библиотека. Нет, я больше люблю художественную, – она мечтательно посмотрела в окошко.
– Стены мало расставить, поэтому остальное держу в коробках, там и О. Генри, и Эдгар По, и отечественная классика – Толстой, Куприн, Тургенев. Из современных – Довлатов, Веллер, Аксёнов, Шукшин.
– О! Мы чем-то похожи. Мне тоже нравится Серёженька Довлатов, Вася Шукшин, – она повернулась и начала рассматривать фотографии.
– Но это всё как-то серьёзно. Мне больше весёленькое нравится – Мишанька Зощенко, пародист Санька Иванов, да даже Колюшка Гоголь, – улыбка не скрывала откровенного ехидства.
– О! Ты тоже летал? – Милана показала на фотографию Николая, где он был с поднятым куполом.
– Приходилось.
– Это незабываемое впечатление. Я летала в Греции, там привязывают тебя с парашютом к катеру и вперёд, над морем, красота!
– Ты просто настоящий пилот. Вспомнилось, один хулиган в Джубге осла привязал к катеру с парашютом и катал над морем. Потом вступилось какое-то общество в защиту бедного ослика, в общем, наказали хулигана.
Николай не знал, как вернуть Милану к заводским настройкам, но терпеть её такую он больше не мог.
Всё решилось как-то само собой.
– Коля, ты не против, если я сначала схожу в душ?
– Да ради бога, – Николай снял с верёвки сохнущие джинсы, повесил ей большое полотенце. Удача сама шла ему в руки.
– А я тем временем спущусь в магазин, куплю хорошего вина.
Милана зашла в ванную, Николай быстро, не зашнуровывая, надел кроссовки и выскользнул в дверь. С шестого этажа спускался пешком, ему нужно было время, чтобы решить, как быть дальше, но ничего не приходило в голову.
В магазине он купил бутылку шампанского, две бутылки дорогого мартини, конфет.
Эх, если бы исчезнуть куда, дней на пять, мечтал в очереди на кассу Николай. И самым реальным для него было, если его украдут инопланетяне.
На улице у дверей магазина стояла машина ППС. Второго он рассмотреть не смог, а вот за рулём сидел лейтенант, ел чебуреки.
Сама судьба послала «луноход», решил Николай.
Дальше река событий делилась на два ручейка, которые потом сольются снова в реку. По-другому у меня не получается, кроме как рассказывать сразу о двух событиях.
Сергей, счастливый, ехал в маршрутке. Ему из Польши прислали два титановых карабина.
А в это время в квартире Гимолаевых, вулканом накрутив на голове мокрые волосы, Милана вышла из ванны, обернулась полотенцем, подвигала плечами. Милана понравилась себе в зеркале. Теперь неглубоко переткнула уголок полотенца, подвигала плечами, полотенце свалилось на пол.
– Вот так и надо, – решила Милана.
В дверь постучали, странно: если Николай, так у него ключи, да и дверь незапертая, удивилась Милана.
Сергей весело спрыгнул на остановке «Пирамида», нащупал в кармане гладкий металл карабинов, вошёл в подъезд шестнадцатиэтажки. Дверь ему открыла завёрнутая в полотенце девушка.
– Здравствуйте, я к Николаю, – взгляд Сергея был устремлён выше головы девушки, ему было неловко разглядывать завёрнутую в полотенце девушку.
– Коля спустился в магазин. Да вы проходите, он сейчас вернётся.
– Может, мне его лучше здесь подождать.
– Что вы, Коля не простит мне, что я держала вас на площадке.
Милана стояла в дверях, Сергей выдохнул, весь сплющился, чтобы не зацепить девушку, но это у него не получилось, легонько зацепил. Полотенце с готовностью соскользнуло к полу. Милана поймала его уже возле колен.
– Ради бога простите.
– Ничего, проходите, я только из ванной, – Милана снова обернулась полотенцем, подсунув уголок на нужную глубину, так, как охотники настораживают капканы. – Чай или кофе?
– Нет, нет. Я просто постою здесь, подожду Николая.
– Ну что это значит «постою здесь», разувайтесь и проходите на кухню.
Николай вышел из магазина, посмотрел на спасительную машину ППС: «Лада Веста» с синей полосой не могла предположить, что с ней такое произойдёт.
Николай сел на капот, машина качнулась, стакан с кофе соскользнул с торпеды и упал на штаны полицейского. Дверь машины распахнулась, отряхивая палкой ПР-Т мокрые штаны, вышел лейтенант.
– Слышь, ты, козёл, совсем оборзел, – полицейский угрожающе шёл на Николая.
– Ну, уже и посидеть нельзя.
Лейтенант больно ударил Николая по коленке. Николай нагнулся, чтобы погладить колено, но передумал, выхватил из пакета бутылку с вином и резко ударил по фаре. Фара рассыпалась. Выскочил второй. Избивая по спине и бёдрам, Николая скрутили и засунули в машину. Собралась толпа.
– «Двадцать седьмой», ответьте, – прохрипела рация.
– У нас задержанный, везём в отделение, – лейтенант повесил микрофонную коробку на козырёк от солнца.
– Тормозни на Леваневского, куплю что-нибудь. Этот клоун так и не дал нам перекусить.
Остались вдвоём с лейтенантом, он за рулём.
– А ты знаешь, кто такой Леваневский? – для чего-то спросил лейтенант. Наверное, чтобы войти в доверие к задержанному.
– Лётчик, – устало ответил Николай, у него покалывали ладони, так бывает, когда, например, отлежишь руку. – А ещё о нём говорят: «Не дёргай судьбу за хвост, он у неё скользкий».
Замолчали, лейтенант, похоже, переваривал услышанное.
Иногда, включая сирену, машина продвигалась по «пробке» на Северном мосту. Внизу по воде скользили белые паруса яхт, кайтенгисты на лыжах. Николай прилип к стеклу, наручники сдавливали кисти за спиной.
– Здорово, смотри, как выписывает!
Кайтенгист взлетел метров на шесть над водой, чуть ли не на уровень моста.
– Что, занимаешься этим?
– Да, но только на суше, в термиках летаем в Сторожевом.
– А что приборзел-то? Что хамить-то начал?