Чтение онлайн

Фрак вздохнул:

– Нам с тобой обоим известно, что после следующих выборов управлять коммуной будешь ты.

Политик довольно улыбнулся:

– Не знаю, не знаю. Меня вполне устраивает оппозиция – здешний народ обожает перечить власти.

– Другие политики не сделают того, что мне нужно, – признался Фрак.

Тео оперся на стол.

– Ладно, – ответил он, пряча любопытство за легким презрением. – Слушаю тебя. Чего ты хочешь?

И Фрак рассказал. Он объяснил, что изменил свое мнение относительно слияния хоккейных клубов. Потому что внезапно понял: каждому городу нужна своя команда, – не только ради здоровья населения, но, главное, ради детей.

– Ну да, ну да, дети, как же, – засмеялся политик, но Фрак сделал вид, что не заметил иронии.

– Я соберу местных предпринимателей, которые выступят в муниципалитете за то, чтобы ремонт ледового дворца в Хеде финансировался из того же бюджета, что и постройка бизнес-парка «Бьорнстад»! Чтобы показать, что вложения коммуны должны быть выгодны всей коммуне!

Ричард Тео ненадолго задумался.

– Полагаю, ты скоро расскажешь, чем это выгодно… мне?

Фрак сделал глубокий вдох:

– Почти все муниципальные политики заявили, что хотят иметь один хоккейный клуб, а не два…

– Ага, потому что ты и твои предприниматели их в этом убедили. Ведь это вы хотели закрыть «Хед-Хоккей», чтобы сэкономить деньги налогоплательщиков! – посмеиваясь, ответил Тео, но, судя по голосу, ему действительно было любопытно, куда клонит Фрак.

– Если все политики будут на одной стороне, – можно заполучить довольно много голосов, стоя на другой стороне – ответил Фрак.

Тео вздохнул, изобразив притворное разочарование:

– Вся моя программа построена на борьбе с муниципальным расточительством, а ты хочешь, чтобы я поддержал идею вложить еще несколько миллионов в ремонт ледового дворца и спасение «Хед-Хоккея»? Зачем мне это делать?

Грудная клетка Фрака тяжело поднималась и опускалась, но в конце концов он понял, что нет смысла врать – слишком уж хитер этот лис, и признался:

– Я знаю, что, когда несколько лет назад иностранные владельцы купили фабрику, за всем этим стоял ты. Ты сделал так, чтобы они спонсировали «Бьорнстад-Хоккей» и спасли клуб от банкротства. Ты отлично знаешь, чего стоят связи и капитал. Но ты знаешь также и то, что, если клубы объединятся, всю финансовую отчетность будут проверять внешние аудиторы, а там есть вещи, не предназначенные для… для «глаз общественности», так сказать.

Политик качнулся на стуле, зажал телефон плечом и что-то набрал на компьютере. Последние дни он читал местную газету по диагонали, однако сразу нашел статью о разбитой машине Фрака. Он улыбнулся. Фрак боится не аудита, а журналистов.

– Можно вопрос, Фрак? Еще недавно ты, кажется, из кожи вон лез, чтобы выставить «Хед-Хоккей» как клуб на грани банкротства, где заправляют хулиганы, которые разбивают чужие машины? А теперь вдруг хочешь его спасти?

Фрак попытался унять сердцебиение.

– Скажем так, обстоятельства изменились. Мне бы очень хотелось верить, что готовность изменить точку зрения еще не делает меня плохим человеком.

Ричард Тео снова что-то вбил на компьютере.

– Мм… Позволь угадаю: а не связаны ли твои новые взгляды с необходимостью замести следы вокруг этого «тренировочного комплекса», купленного муниципалитетом, о чем я, как вы все считаете, ничего не знаю?

Фрак тяжело задышал:

– Надеюсь, есть много чего такого, что ты не знаешь, Ричард, но, я уверен, мало что может от тебя укрыться.

– То есть сейчас ты придумываешь новую легенду? – стараясь не поддаться на лесть, ответил политик. – Хочешь похоронить бьорнстадский скандал, заявив, что коммуна вкладывает деньги в Хед? Надеешься, что если общественное мнение поддержит хоккейные клубы, то журналисты перестанут копать? Но это не будет продолжаться вечно, Фрак. Рано или поздно кто-нибудь начнет копать снова.

Фрак ослабил галстук. Он так вспотел, что то и дело перекладывал телефон от одного уха к другому.

– А мне и не нужно вечно, мне только ненадолго, чтобы успеть привести в порядок бумаги. Ты же знаешь, кому интересны старые скандалы? Когда тренировочный комплекс отстроят, всем будет плевать на то, как это вышло. А журналисты уже разбегутся в поисках новых сенсаций. Это как в хоккее: не пойман – не вор, игра нечестная, только если тебя поймали.

Шутке Ричард Тео не засмеялся – он никогда особенно не любил спорт, но все остальное, что сказал Фрак, показалось ему логичным. Тео знал, что в этом лесу все друг с другом повязаны и мало кому удавалось использовать это в своих целях так, как ему, потому что в маленьком городке беспристрастных нет. Даже среди журналистов.

– Так чего ты хочешь от меня? – спросил он.

К такому вопросу Фрак был явно готов:

– Буду с тобой честен: я ищу твоей политической поддержки, но «Хеду» нужны не только деньги коммуны, ему нужны спонсоры. Вроде бьорнстадской фабрики. Будет подозрительно, если я стану искать спонсоров для клуба, который ненавижу, но ты, как мне кажется, мог бы. Так что… если ты поможешь мне спасти «Хед», я спасу «Бьорнстад».

– И что мне за это будет?

Фрак закрыл глаза, стыдясь своих слов:

– Я сделаю так, что все подумают, будто это ты спас оба клуба.

Тео фыркнул:

– Этого мало, сам знаешь.

Фрак сделал короткий вдох, потом длинный выдох:

– Что ты хочешь еще?

– Я хочу участвовать в этом бизнес-парке «Бьорнстад», который вы строите.

– Не думал, что тебе интересно зарабатывать деньги… – радостно воскликнул Фрак, решив, что Тео можно подкупить, но он ошибался.

Политика его слова даже позабавили.

– Нет, денег мне хватает, Фрак. Меня интересует только политический капитал. Но чтобы выжить, эта коммуна должна расти, а чтобы расти, нужно строить. Люди как ты будут строить, а люди как я решать, где и как это делать.

– То есть ты хочешь, чтобы все лавры создателя бизнес-парка «Бьорнстад» официально достались тебе? – предположил Фрак.

– Нет-нет, ни в коем случае, вся слава мне не нужна. Так, махну лопатой разок-другой. Сфоткаюсь для местной газеты. И со временем выдвину еще одно условие.