Чтение онлайн

Людмила через своих знакомых пыталась найти ему работу, в том числе и в банке. Работы, к сожалению, не было. И тогда она пришла к Шулякову и попросила куда-нибудь устроить мужа.

— А что я буду иметь за это? — спросил Шуляков, раздевая Белоглазову наглыми, бесстыжими глазами.

— Не знаю, — она пожала плечами и стыдливо опустила голову.

— Все ты знаешь, — сказал Шуляков, поняв, что Белоглазова доведена до отчаяния, и дожать ее уже не составляет труда.

Но она не стала разговаривать с ним. Повернулась и также стыдливо вышла из кабинета. Но Шуляков уже не отпускал ее. Через неделю, встретив Белоглазову в коридоре, он, как бы между прочим, обронил:

— Мне вчера звонил приятель из одной хорошей фирмы. Им срочно требуется опытный ведущий специалист. Если твой муж не нашел работы, могу предложить ему приличное место.

Он снова начал раздевать ее глазами. И хотя она старалась не смотреть на него, чувствовала это всей кожей.

— А что за фирма и к кому ему надо обратиться? — спросила Белоглазова, не поднимая глаз.

— Если ты согласна, я дам тебе координаты, — Шуляков обнял ее за талию и притянул к себе.

Она не отстранилась, хотя его рука была ей противна. Потом сказала, чувствуя, как наливаются краской щеки, и еще ниже опустив голову:

— А что мне остается делать?

Было это две недели назад. Муж устроился на работу, а Белоглазова, всякий раз сгорая от стыда при мысли о том, чем ей придется заплатить за это трудоустройство, делала все возможное и невозможное, чтобы избежать встречи с Шуляковым. Сегодня ей этого не удалось. В банк ее вызвал Хавкин, она знала, что там будет и Шуляков, но не прийти на работу не могла. И она пошла с таким чувством, будто ей предстояло взойти на плаху. Да так, собственно, и было.

Шуляков встретил ее в коридоре, придержал за руку, подождав пока в хранилище войдут Хавкин с операторшей, и сказал:

— Как только закончишь, приходи ко мне. Я буду ждать.

Она кивнула, понимая, что ей не отвертеться, и пошла вслед за Хавкиным.

Когда деньги были пересчитаны и их осталось лишь переложить со стола в сейф, Белоглазова, повернувшись к Хавкину, спросила:

— Я могу уйти? Мне надо еще переговорить с Шуляковым.

— Конечно, можете, — не задумываясь, ответил Хавкин. Он и сам уже был в мыслях дома, вместе со своими детьми, которые ждали его на обед.

Белоглазова ушла, забыв захлопнуть за собой дверь. В другое время она бы никогда не допустила подобной оплошности, но сейчас была в таком состоянии, что не могла думать ни о чем, кроме встречи с Шуляковым. Она ненавидела саму себя, представляла, как омерзительно будет ей на его замызганном диване, но не могла не заплатить эту чудовищную цену потому, что знала: Шуляков завтра же найдет возможность выгнать ее из банка. Все кадры находятся в его подчинении, Хавкин в дела своего начальника службы безопасности не вмешивается. Выгонят с работы и ее мужа, у Шулякова кругом друзья. Ее душили слезы отчаяния еще и потому, что за все годы в общем-то благополучной семейной жизни, ей впервые предстояло изменить своему мужу. Она боялась позора и не могла избежать его…

Елагин потянул за ручку, и дверь открылась. Оператор банка, сидевшая за столом, подняла голову и, увидев людей в черных масках, онемела от неожиданности. Хавкин, державший в руках перед открытым сейфом несколько пачек денег, замер с отвисшей челюстью. Люди в масках, не издав ни шороха, появились здесь, как привидения. Хавкин почувствовал, что у него трясутся руки и горячей, противной влагой набухает левая штанина. Беспалов хищной птицей метнулся к нему и, приставив пистолет к горлу, прошипел:

— Одно движение — и ты мертвый.

Елагин уже зажал рукой рот операторше и тихо говорил ей в самое ухо:

— Осторожно ложись на пол и не делай никаких глупостей. Ты ведь хочешь остаться живой? У тебя ведь и дети, наверное, есть? Ты же не хочешь оставлять их сиротами?

Операторша, дрожа от страха, свалилась со стула, упала на бок и, вытянув вперед руки, замерла. Елагин положил ее на живот, связал за спиной руки и обмотал скотч вокруг головы, заклеивая рот. Все это он проделал в течение нескольких секунд. Операторша была мокрой, от страха лицо и все ее тело покрылось липким горячим потом.

Биденко закрыл дверь, а Беспалов, словно железными клещами взяв Хавкина за запястье, тоже положил его на пол, скрутил за спиной руки и заклеил рот скотчем. Когда он поднялся, Биденко уже сгребал деньги из сейфа в рюкзак. Сейф был огромным, больше похожим на кладовую, и на каждой его полке лежали пачки денег. Беспалов снял рюкзак и тоже начал торопливо загружать его.

— А это? — Елагин кивнул на отделение сейфа, где пачки лежали не плашмя, как обычно, а стоя на ребре.

Беспалов кивнул, что означало: надо брать все подряд. Рюкзаки были почти полными, Биденко с трудом закинул свой на плечо, и Беспалов помог ему продеть руки в лямки. Затем кивком головы показал Елагину, что пора уходить. Но тот все бросал и бросал деньги в свой рюкзак. Беспалов взял рюкзак и, повернув Елагина, надел ему лямки на спину. Затем взвалил на плечо свой.

Прежде чем выйти в коридор, они постояли несколько мгновений у двери, прислушиваясь к посторонним звукам. Но в банке было так тихо, что если бы пролетела муха, ее жужжание, скорее всего, приняли бы за гул самолета. Хавкин и операторша еще не вышли из шока и не совсем соображали, что с ними произошло. Беспалов осторожно приоткрыл дверь и выглянул в коридор. Там никого не было. Он выскользнул наружу, подождал, пока из хранилища выйдут Елагин и Биденко, и, осторожно надавив локтем на дверь, дождался, когда щелкнет замок. И только после этого сделал три быстрых шага к коридорчику, где их ждал Глебов.

Глебов тут же открыл наружную дверь, выпустил всех во двор и осторожно, стараясь не издать ни звука, снова закрыл ее. Подняв голову, Беспалов увидел, что на выходе, по ту сторону шлагбаума, стоит микроавтобус, за рулем которого сидел Ушаков. Будка охранника сотрясалась от ударов. Охранник, по всей видимости, пришел в себя и теперь стучался головой в стену, стараясь привлечь внимание. Но ни Беспалов, ни остальные никак не отреагировали на это. Проскользнув, словно тени, мимо шлагбаума, они заскочили в машину, задернули за собой дверь, и микроавтобус отъехал от банка. Ушаков вел его осторожно, стараясь не привлекать внимания и не дать повода остановить случайному гаишнику.

Беспалов, первым влетевший в салон машины и тяжело плюхнувшийся на сиденье, поставил на пол рюкзак с деньгами, стянул с себя шапочку и начал снимать камуфляжную одежду. Ему хотелось поскорее избавиться от всего, что связывало его с ограблением. Дольше всего пришлось повозиться с боксерками из-за длинных шнурков. Он снял их, пошевелил пальцами ног и надел лежавшие рядом и оставленные им на сиденье брюки и рубашку. Затем аккуратно свернул камуфляж, положил его в пакет и сунул под сиденье. Остальные тоже молча переодевались. Никто не проронил ни слова. Все еще не отошли от недавнего напряжения. И хотя они уже были далеко от банка, говорить не хотелось никому. Заговорили только тогда, когда машина остановилась у автомастерской. Да и то не заговорили, просто Елагин произнес одну фразу.