Чтение онлайн

ПСИХИАТР. Классика. И вы что-нибудь сломали?

БАРТОДИЙ. Один раз только. Кажется, ногу.

ПСИХИАТР. Великолепно. А тогда вы его видели? Когда он вас душил или сталкивал. Он был вам виден в момент душения или сталкивания с лестницы?

БАРТОДИЙ. Нет. Он душил меня и сталкивал заочно.

ПСИХИАТР. Превосходно. Когда это было?

БАРТОДИЙ. Уже давно.

ПСИХИАТР. А точнее?

БАРТОДИЙ. Началось лет девять тому назад. Может, десять...

ПСИХИАТР. А когда прекратилось?

БАРТОДИЙ. Точно сказать трудно.

ПСИХИАТР. Почему трудно?

БАРТОДИЙ. Потому что сначала это происходило почти ежедневно, чуть не каждую ночь, а потом все реже и реже, пока не прекратилось совсем.

ПСИХИАТР. Когда же вас душили или сталкивали с лестницы в последний раз?

БАРТОДИЙ. Да не помню.

ПСИХИАТР. Ну, хоть приблизительно.

БАРТОДИЙ. Наверное, лет семь уже.

ПСИХИАТР. И лишь потом вы стали его видеть?

БАРТОДИЙ. Да, но тоже не сразу.

ПСИХИАТР. Когда же вы увидели его впервые?

БАРТОДИЙ. Так, как вижу сейчас?

ПСИХИАТР. Да.

БАРТОДИЙ. Если по-настоящему, то лишь в тот раз, когда он пришел на ужин.

ПСИХИАТР. Ага, на ужин. А как это произошло?

БАРТОДИЙ. Я его пригласил.

ПСИХИАТР. Естественно. А если подробнее?

БАРТОДИЙ. Я сказал жене, что хорошо бы кого-нибудь пригласить и пригласил его.

ПСИХИАТР. Так вы женаты?

БАРТОДИЙ. Да.

ПСИХИАТР. Давно?

БАРТОДИЙ. С тысяча девятьсот пятьдесят третьего года.

ПСИХИАТР. А ваша жена тоже его видела?

БАРТОДИЙ. Что вы. Она и не знает, что я его пригласил.

ПСИХИАТР. Но вы же сказали...

БАРТОДИЙ. Только так, вообще. Она слушает все, что я ей говорю, но не говорю ей всего.

ПСИХИАТР. Ага. А я могла бы с ней побеседовать?

БАРТОДИЙ. Нет.

ПСИХИАТР. Почему?

БАРТОДИЙ. Еще подумает, что я сумасшедший. Она и так тревожится обо мне.

ПСИХИАТР. Что было на ужин?

БАРТОДИЙ. Макароны.

ПСИХИАТР. И как прошел ужин, удачно?

БАРТОДИЙ. Какое там удачно. Он должен был прийти в восемь, пришел только в полночь. Жена легла уже спать, я все ждал. Явился в моем халате и в моих шлепанцах. Притащился, уселся на диван и спросил, нет ли по телевидению какой-нибудь ночной программы. Вот и все.

ПСИХИАТР. Однако все же пришел.

БАРТОДИЙ. Пришел, но поздно.

ПСИХИАТР. И заговорил.

БАРТОДИЙ. Заговорил, но о чем!

ПСИХИАТР. Итак, подведем итоги. Сначала он совершал по отношению к вам акты агрессии, но был тогда невидим. Затем акты агрессии постепенно прекратились, зато вы начали его видеть. Так?

БАРТОДИЙ. Так.

ПСИХИАТР. Иными словами, - приступы удушья, страхи на лестнице вы ощущали все реже, пока не перестали ощущать их совсем. Вместо этого возникли галлюцинации, нейрооптические феномены в сочетании со слуховыми миражами. Между прекращением астматических недомоганий, состояния страха и возникновением галлюцинаций был перерыв, то есть - промежуточная фаза.

БАРТОДИЙ. Так получается.

ПСИХИАТР. Первая стадия началась девять, а может быть, даже десять лет тому назад, и длилась около двух лет. Вторая, переходная, началась семь лет назад и продолжалась дольше всего, а именно - около пяти лет. На второй стадии вы не испытывали никаких серьезных недомоганий, кроме легкой мании преследования, умеренных слуховых миражей, незначительного нарушения двигательной функции, периодических перебоев пространственно-временной координации и некоторого ослабления памяти. И лишь в третьей фазе возникли галлюцинации и сильные слуховые миражи. Эта третья фаза длится по сей день.

БАРТОДИЙ. Все правильно.

ПСИХИАТР. Не совсем. Есть кое-что, чего я понять не могу. Но прежде, чем мы приступим... Как бы вы характеризовали ваши отношения с момента того - ну, скажем, - ужина?

БАРТОДИЙ. Да просто - тоска зеленая.

ПСИХИАТР. Больше никаких страхов не ощущаете?

БАРТОДИЙ. Да что вы! Он даже стучать уже престал. Только бродит по дому, даже днем, и ничего не делает. Никакой фантазии. Одни мелкие неприятности. Ведет себя как обыкновенный квартирант, только ничего не платит. А теперь уже бреется регулярно моей бритвой и ходит в моих носках. Сидит между нами за столом, когда мы едим, и целыми вечерами читает мои газеты, пока жена вяжет, а я занимаюсь моим хобби.

ПСИХИАТР. А какое у вас хобби?

БАРТОДИЙ. Я люблю смотреть в окно.

ПСИХИАТР. Но ведь по вечерам за окном ничего не видно.

БАРТОДИЙ. Именно потому. А больше всего меня раздражает, что он никогда аккуратно не сложит газету, а бросает ее, как попало. Приходится потом газету собирать по номерам страниц. И вообще - неряшлив и неаккуратен. Чешется при людях, зевает... Ничто его не занимает и ничем он не интересуется. Вы и представить себе не можете, как с ним скучно.

ПСИХИАТР. Вы с ним о чем-нибудь разговариваете?

БАРТОДИЙ. Теперь уже только изредка.

ПСИХИАТР. О чем?

БАРТОДИЙ. Чаще всего - о погоде.

ПСИХИАТР. Именно этого я и не могу понять. Если галлюцинации усилились, тогда почему наступило ослабление внутреннего монолога.

БАРТОДИЙ. Потому что мы все уже обсудили и теперь нам просто не о чем говорить.

ПСИХИАТР. В соответствии с нормальным развитием болезни должно быть наоборот.

БАРТОДИЙ. Но я же не болен, это он.

ПСИХИАТР. Он?

БАРТОДИЙ. Я только скучаю, а это не болезнь. Зато он страдает острой апатией, потому я и привел его к вам. Я подумал - может, психиатр что-нибудь посоветует.

ПСИХИАТР. В первый раз встречаюсь с чем-то подобным.

БАРТОДИЙ. Вы что? Апатика никогда не видели?

ПСИХИАТР. До определенного момента случай мне ясен. В результате неких обстоятельств, которые нам предстоит еще выяснить, возникла сильная проекция какой-то вашей проблемы, мне пока неизвестной. Эта проекция перешла в фиксацию, то есть в навязчивую идею. Вы видите и слышите кого-то, кто в действительности не существует, но ваши психические процессы воплотились в его образе. Случай трудный, но не безнадежный. (К Анатолю.) Сделаем все возможное, чтобы вы исчезли.