Чтение онлайн

Перед входом во двор военкомата два призывника размешивали в ведре извёстку. Рядом стоял капитан с унылой физиономией и тоскливо смотрел куда-то вверх. Женя проследил за его взглядом и обомлел: на высоте трёх метров, почти под самой крышей, виднелась до невозможности наглая надпись. Красной краской прямо по побелке было написано: «Make love, not war».

Капитан явно собирался уничтожить крамольный призыв с помощью наспех отловленных призывников. Хорошо, что третьего им не надо, ещё не хватало извёсткой измазаться. Женя быстро прошёл во двор, пока капитану не пришло в голову, что три лучше, чем два и зашёл в кабинет третьего отдела.

В кабинете имели место быть: женщина-делопроизводитель и майор — начальник отдела, что само по себе уже являлось маленьким чудом. До этого Женя видел майора только один раз и то мельком. Ему даже бумажки на подпись оставлять приходилось, видимо у майора помимо основной работы имелись многочисленные обязанности, не дающие ему возможности находиться на рабочем месте. По защите Родины, естественно.

Сейчас майор сидел за столом и выписывал что-то из толстенной книги. Женя отдал справку, сел и стал ждать пока женщина заполнит бумаги дающими ему право на получение высшего образования и гарантирующие, что однажды его не загребут прямо с занятий.

— Что, поступил? — спросил вдруг майор хриплым голосом.

Женя даже не сразу сообразил, что обращаются к нему, настолько неожиданно было услышать голос этого неуловимого защитника государственных интересов.

— Поступил, вот справку принёс, — осторожно ответил Женя, а в голове уже начали тенью проноситься нехорошие предчувствия. Но майор был настроен по-деловому.

— Поступил — это хорошо. Нам нужны грамотные. Слышь, студент, а ты английский знаешь?

— Да так, более-менее, — Женя автоматически выбрал роль простачка.

— Иди, помогай, — майор на такое определение внимания не обратил, видимо ему было достаточно «более».

Женя осторожно подошёл. На столе у майора обнаружился «Большой Англо-Русский словарь», открытый на букве «M».

— Видал, небось, какая-то гадина стену нам изукрасила. Вот сижу, перевести пытаюсь, сам-то я в школе немецкий учил. Смотри, написано: «Make love, not war». Я тут выписал всё, но ни хрена понять не могу. «Not war» — это ясно. Нет войне. «Love» — это тоже понятно, любовь. А вот у этого «Make» целая куча значений — и делать, и создавать, и сочинять.

Я думаю перевод такой: «Создавайте любовь, нет войне». Херня! Козёл безграмотный какой-то писал. Что скажешь, студент? Правильно я с буржуйского перевёл?

Женщина подшила все бумажки, поставила штамп, и Женя сразу потерял осторожность.

— Товарищ майор это звучит так: «Занимайтесь любовью, а не войной!»

— Как-как?

— Занимайтесь любовью, а не войной! — с удовольствием повторил Женя.

— Занимайтесь любовью? — в недоумении повторил майор. — Как это? Ты чего мне дословный перевод даёшь, студент? Ты мне скажи, как это по-русски будет. [15]

Да, не читал майор иностранных книжек, не читал. А в уставе такого нет, это точно.

— А по-русски для этого дела приличных слов нет, — кокетливо произнесла женщина-делопроизводитель.

— И ты туда же? Да, что вы мне голову морочите? Хватит шутить — дело-то государственной важности!

— Ну, Владимир Владимирович, ну напрягите воображение, — зашептала женщина. — Чем вы очень любите заниматься? Ну?

— Чем люблю? Водочку защища…тьфу! Родину защищать.

— А ещё, Володя? Для души и тела? Ну! Утром сегодня! — женщина грациозно выгнула спину и уставилась на майора, как будто приглашая прямо сейчас заняться любимым делом.

На лице майора недоумение сменилось пониманием, понимание — смущением, смущение — злостью.

— Так это что? — взревел майор. — Это значит — е…, ой прости Катя. Это…это…когда.…Это как.…Это половой акт, что ли? — наконец нашёл подходящее определение майор. — Ах, суки, козлы недоделанные! «Занимайтесь любовью!» Ишь, придумали. Интеллигенты сраные! И какая же сука это выдумала?!

Майор с силой захлопнул словарь, затем запульнул им в железный сейф. Лицо его покрылось пятнами, задёргалось правое веко. И тут Женя подлил ещё масла в огонь.

— Это девиз хиппи, товарищ майор.

— Что! Хиппи!! Эти волосатики!!! Дебилы ху…, прости Катя! Наркоманы! — при этом майор почему-то бросил взгляд на свой сейф. — Ну ладно, ладно, пусть занимаются. Пусть! А мы будем матчасть изучать. Понял, студент! Матчасть, тактику и стратегию! А они пусть любовью занимаются, козлы вонючие! А когда наши танки…Студент, ты знаешь за сколько наши танки дойдут до Парижа? Ничего, ещё узнаешь! Вот тогда мы с ними позанимаемся любовью. Позанимаемся…

Майор с размаху треснул кулаком по столу, сморщился и заорал:

— ВО ВСЕ ДЫРКИ! ВО ВСЕ!! Слышь, студент — ВО ВСЕ ДЫРКИ!!!

Пожалуй, это был самый запущенный сквер в центре Грозного.

Официального имени у него никогда не было, а в народе называли по-разному. Сквер у музучилища, например. Но чаще всего называли почти ласково — «Музыкальный скверик». Уже по одному только названию было ясно, что главная достопримечательность сквера — это его соседство с музыкальным училищем.

Сам же сквер представлял собой довольно жалкое зрелище.

Ещё не очень давно — Женя ещё застал те времена — сквер был молод, чист и ухожен. В нём даже люди гуляли! Дома где-то валялась фотография, на которой Женина мама прогуливала его в старомодной, похожей на ракету, коляске. На заднем плане там виднелась густая клумба и полные скамейки отдыхающих.

Сейчас совсем, совсем не то.

Нет, ну в самом деле — что тут может привлечь нормальных людей? Захудалая клумба, где сорняков не меньше, чем цветов? Облезлые, требующие ремонта скамейки? Перегоревшие лампы в некрашеных светильниках? Или обветшалый спуск к Сунже, давно превращённый в общественный туалет? К тому же деревья по-над Сунжей в этом скверике росли особенно густо, почти совсем закрывая вид на реку. Правда, смутно помнилось, что вроде совсем недавно с этим парком были связаны какие-то очень приятные моменты: вечерние прогулки с кем-то, кто был дорог больше всех на свете, что-то связанное с салютом. Но это тоже всё в далёком прошлом. Все забыто — нет больше салюта.