Чтение онлайн

Звезды висели совсем рядом, Малая Медведица все так же сидела на цепи, прикованная к Полярной звезде. Рука Ориона тянулась к горизонту, разбрасывая по небосклону крошечные бриллианты. За десять месяцев в Беринговом море ни разу Аркадию не пришлось видеть звезды так близко: они были чуть-чуть выше пелены тумана.

Обойдя костер, он подошел к двери. Дверь оказалась металлической, рама залита цементом. Это был бункер времен войны. Стены его кое-где осыпались, покрылись пятнами плесени и ржавчины, но все же устояли наперекор прошедшим годам и усилиям местных вандалов. Новый замок, свисающий с засова, свидетельствовал о том, что бункер перешел в чью-то собственность; дверные петли были обильно смазаны маслом.

— Майк! — крикнул Аркадий.

Керосиновая лампа зажглась на полу, и в ее свете Аркадий увидел, что бункер чьими-то заботливыми руками превращен в каморку рыбака. С потолка картинно спадала рыбацкая сеть, вдоль стен шли полки с морскими звездами, раковинами морских ушек, челюстями новорожденных акул. Стояла рыбацкая койка, рядом с ней нечто вроде книжного шкафа из ящиков для фруктов, в которых теперь хранились книжки в мягких обложках и журналы, дальше шли несколько бочонков со всякой дрянью типа принесенных прибоем кусков ткани, измочаленных буксирных концов, треснувших и сплющенных поплавков.

Увидев на койке ружье, Аркадий облегченно вздохнул.

— Майк?

В центре бункера, занимая почти все свободное пространство, на специальной подставке покоился самый большой каяк из тех, что Аркадию доводилось видеть. Он был по меньшей мере шести метров в длину, низким и узким, с двумя прикрытыми специальными клапанами сиденьями. И хотя суденышко было еще явно не закончено, его грация и изящество линий говорили сами за себя. Аркадий вспомнил голос на Зининой кассете, описывавший лодку местных жителей, байдару, в которой сам говоривший сделал несколько кругов около «Полярной звезды». Чем дольше Аркадий осматривал лодку, тем интереснее ему становилось. Киль был наполовину деревянным, наполовину костяным, ребра из гнутого дерева были перевиты сухожилиями. Во всей конструкции Аркадий не заметил ни единого гвоздя. Только обшивка лодки представляла собой некий компромисс с современностью: фиберглассовая ткань вокруг клапанов для посадки была прошита нейлоновой нитью с вплетенными в нее жилами какого-то морского животного. На верстаке лежал набор рубанков, напильников, парусных игл, бечева, малярные кисти, респиратор, фен для сушки волос и банки с эпоксидной смолой. Эпоксидная смола — материал легковоспламеняющийся, поэтому вокруг верстака были насыпаны кучи песка; в воздухе висел не очень приятный специфический запах: небольшой участок днища байдары был пропитан смолой.

— Иди сюда, — позвал Аркадий, — нужно поговорить.

Судя по тому, как это творение подлинного мастера чуть покачивалось на подставке, Аркадию не составило труда представить себе, как лодка будет смотреться на волнах. Ему также становилось все яснее, почему Зину так тянуло к Майку. Он и в самом деле был «водяным», как она звала его, романтиком, мечтавшим вместе с ней проплыть в этой байдаре через весь Тихий океан. Как далеко это было от Аркадия, ведь он хотел только одного — остаться на земле.

Наличие фена говорило о том, что здесь должно быть электричество. Наклонившись, Аркадий увидел на полу провод. Следуя по нему, он добрался до одеяла, висевшего на задней стене, откинул его в сторону и увидел вторую, меньшую по размерам комнату. В ней стоял работавший от керосина генератор, в тот момент выключенный, с выхлопной трубой, выведенной наружу. Рядом на боку лежала канистра с керосином, а возле нее — включенный электрический фонарик.

Майк развалился прямо в самом проходе, на грубом и грязном полу. Левый его глаз был раскрыт и подернут легкой пеленой, походя на влажный камешек. Ни пульса, ни дыхания лежащего Аркадий не ощущал. Однако, с другой стороны, нигде не было видно ни капли крови. Майк вошел в бункер только на несколько шагов впереди него, зажег лампу и затем направился к генератору. Сердечные припадки случаются и с молодыми людьми. Аркадий перевернул алеута на спину, расстегнул на груди его рубашку и несильно ударил ладонью по ребрам, чувствуя, как Майк следит за ним одним глазом.

— Ну же, — требовательно сказал Аркадий.

На груди Майка на цепочке из металлических бусин висела какая-то костяная пластина, знак религиозности ее хозяина. При каждом ударе Аркадия бусинки, задевая друг за друга, издавали негромкий шуршащий звук. Майк был еще совсем теплым, совсем молодым и очень сильным, и каяк его не был еще закончен.

— Михаил! Вставай!

Аркадий открыл ему рот, подул в него, почувствовал запах пива. Еще раз постучал по груди, как бы пытаясь разбудить там, внутри, кого-то. Металлические бусины постукивали по пластине, взгляд Майка становился все более мутным.

Или у него удар? Аркадий осторожно засунул два пальца Майку в рот, чтобы освободить его язык. Пальцы нащупали что-то необычно, невозможно твердое, и когда он поднял руку к глазам, то увидел, что кончики его пальцев в чем-то красном. Тогда он раскрыл рот Майка так широко, как только смог, направил туда луч фонарика и увидел торчащий из языка острый металлический конец, похожий на серебряный шип. Очень осторожно Аркадий повернул его голову набок и пальцами развел на затылке густые волосы в стороны от двух овальных металлических колец, похожих на дужки старинного лорнета, запутавшегося почему-то в волосах. Мужчины в Америке любят украшения: серьги, тяжелые перстни, кожаную бахрому по низу куртки. Но эти два поблескивающих овала оказались ножницами, аккуратно, без капли крови, вогнанными в основание черепа, как ледоруб. О них-то и стучали бусинки цепочки. Одной рукой в ладоши не хлопнешь, бусины сами по себе тоже не стали бы стучать.

Аркадий осторожно убрал руку, и тело Майка плавно растянулось на полу.

В бункер вошел Воловой, за ним — Карп Коробец.

— Он мертв, — произнес Аркадий.

Первого помощника и тралмастера больше заинтересовал сам бункер, чем лежащее на полу тело.

— Еще одно самоубийство? — спросил Воловой, оглядываясь по сторонам.

— Может, и так. — Аркадий поднялся на ноги. — Это Майк с «Орла». Я шел за ним, он опередил меня не более чем на минуту. Отсюда никто не выходил. Кто бы ни был убийца, он должен все еще быть здесь.

— Я уверен в этом, — произнес Воловой.

Аркадий повел фонариком по стенам этой второй комнаты. Кроме генератора здесь не было ничего, если не считать надписей и рисунков на стенах. В углу натекла лужа воды, над ней вертикально вверх по стене уходил покрытый пятнами плесени, весь в разводах сырости деревянный брус. Он поднимался к выдержавшему бы прямое попадание бомбы потолку. В потолке был небольшой люк, находившийся вне пределов досягаемости, хотя на брусе еще виднелись кое-где следы крепившихся к нему когда-то ступеней.

— Здесь должна быть веревка или лестница, — сказал Аркадий. — Тот, кто отсюда выбрался, должно быть, вытащил ее за собой и захлопнул люк.

— Мы шли следом за тобой. — Карп взял с койки ружье и стал в восхищении рассматривать его. — Но мы не видели никого, кто бы отсюда выходил.

— Для чего ты пошел за американцем? — спросил Воловой.

— Давайте посмотрим снаружи. — Аркадий не обратил внимания на вопрос.

На пути его вырос Карп.

— Для чего ты пошел за американцем? — повторил Воловой.