Чтение онлайн

Слепящий свет фонарей был ослаблен туманом, густым, как дым пожара. Значит, он проспал до самого вечера, значит, прошло уже полтора дня с того момента, когда он впервые увидел мертвое тело Зины Патиашвили. Он и себя самого чувствовал полуживым. В его распоряжении оставалось всего двенадцать часов для того, чтобы прийти к каким-то выводам, которые смогли бы, к всеобщему облегчению, объяснить загадочную смерть Зины и позволить команде судна сойти на берег. Вцепившись рукой в леер, Аркадий медленно пробирался с траловой палубы к носу судна. Спасательные шлюпки куда-то исчезли, звезд видно не было, по глазам больно бил свет прожекторов «Полярной звезды».

Палуба была пуста: видимо, люди сейчас ужинали. Теперь, когда плавучая фабрика прекратила забор рыбы и на всех парах устремлялась к порту, вся команда начинала действовать как один. Он еще крепче сжал в руке поручень. Сейчас ему предстояла не просто коротенькая прогулка по палубе. Времени были достаточно для того, чтобы хорошенько подумать о бездонной пучине под ногами, о страхе, который мокрой и липкой завесой окутывал душу. Он медленно приближался к машинному отделению, а дальше, размытые туманом, виднелись очертания капитанского мостика…

— Влюбленный поэт.

На голос Сьюзен Аркадий обернулся. Он не услышал, как она подошла.

— Вышел подышать? — спросила она.

— Люблю морской воздух.

— Очень похоже.

Она облокотилась на поручень рядом с ним, резким движением головы скинула капюшон, закурила, поднесла горящую спичку к его глазам.

— Господи!

— Красные, да?

— Что с тобой случилось?

Мышцы все еще продолжали ныть, его бросало то в жар, то в холод. Он схватился за поручень, надеясь, что со стороны жест будет выглядеть более или менее небрежным. Он ушел бы, если б мог положиться на свои ноги, если бы был уверен, что походка его не выдаст.

— Просто попытался посмотреть на вещи под другим углом зрения. Переутомился.

— Ага, до меня начинает доходить, — ответила она, окидывая взглядом палубу. — Здесь-то все и произошло. Ты решил еще раз посмотреть на место своими глазами. Несчастный случай, так?

— Совершенно необъяснимый.

— Я так и знала, что ты найдешь ему грамотное наименование. Тебя и на борт не взяли бы, если бы ты не смог этого сделать.

— Приятно слышать. — Он почувствовал, что колени предательски подгибаются. Что же она не уходит, если так уж презирает его?

— Интересно, — сказала Сьюзен.

— Что интересно?

— Ну вот ты опрашивал рыбаков. Но ведь никого из них не было на борту, когда все это случилось с Зиной. Они же все сидели в лодках.

— Это только кажется так.

Похоже, ей и в самом деле хочется знать, подумал Аркадий.

— Ты и вправду так считаешь, да? Я слышала, как Слава бегал повсюду в поисках ее предсмертной записки, как будто это было самоубийство, ты же ходил с таким видом, будто хотел дать понять: ты должен разобраться, что произошло. В чем тут дело?

— Это загадка для всех нас.

Аркадию казалось, что рот его превратился в бензобак, но тем не менее страшно хотелось курить. Он похлопал себя по карманам.

— Держи.

Сьюзен вставила меж его губ сигарету и вдруг отпрянула от поручней. Сначала ему подумалось, что отшатнулась она от него, но тут же он увидел, как сквозь туман к их борту чуть ли не вплотную подошел «Орел». По мере приближения траулера, он уже мог различить на его мостике фигуру Джорджа Моргана. На освещенной палубе два рыбака в непромокаемых плащах связывали порванные сети и сбрасывали за борт мусор. Аркадий узнал угрюмый взгляд Колетти и открытую улыбку Майка. Алеут выглядел именно так, как на Зининой фотографии: невинным агнцем без всякого намека на суровость.

Палуба под ногами двух мужчин была мокрой, тут и там на ней можно было увидеть камбалу и ползающих крабов. Хотя «Орел» качало больше, чем «Полярную звезду», американцы стояли на палубе не шелохнувшись, чуть согнув ноги в коленях, подав корпус тела вперед. Между судами откуда ни возьмись появилась целая туча птиц: темноголовые крачки с хвостами, как у ласточек, неброские по окраске буревестники и белоснежные чайки проносились над головами людей. Выглядело это так, будто кто-то опорожнил над двумя судами корзинку бумаг, и белые листочки теперь беззаботно порхали в воздухе. Нырок одной птицы вызывал у сородичей желание повторить его, и вся стая начинала чуть ли не в унисон взмахивать крыльями и пронзительно кричать.

Майк приветственно взмахнул рукой, и Аркадий понял, что кроме него и Сьюзен на палубе появился кто-то третий. Незаметно подошедшая Наташа проговорила ему прямо в ухо:

— Я нашла человека, который хочет побеседовать с тобой. Пошла к тебе в каюту, а тебя там след простыл. Зачем ты поднялся с постели?

Пустившись в объяснения преимуществ свежего воздуха, Аркадий вдруг закашлялся, да так, что не мог выпрямиться. Как будто в легкие ему попали замерзшие кусочки морозного воздуха, которые, начав таять, выстужали все вокруг себя.

Кося глазом на Сьюзен, Наташа продолжала говорить с таким видом, будто они втроем сидели за столом, накрытым для чая.

— А теперь пора идти на мою лекцию. Потом нас будет ждать мой друг.

— Твою лекцию? — Сьюзен постаралась дать ясно понять, что она едва удерживается от смеха.

— Я являюсь представителем Всесоюзного общества «Знание» на борту.

— Как же я могла об этом забыть?! — изумилась Сьюзен.

Лучше бы она рассмеялась в полный голос, это было бы не так жестоко, поскольку Наташа чувствовала, что над ней просто издеваются. Как женщина, у которой сзади из-под платья виднеется полоска комбинации, смутно ощущает, что стала объектом насмешек, но никак не может понять почему. Испытывая непонятное раздражение, она вырвала сигарету из его рта.

— В таком состоянии тебе сейчас она нужна меньше всего. — И повернулась к Сьюзен. — Наиболее отвратительная привычка наших мужиков. Что может быть противоестественнее курения?

Она швырнула окурок в стаю птиц. Сложив крылья, на него камнем упала чайка, но тут же разжала клюв. Дымящуюся все еще сигарету подхватил буревестник, сожрал половину, отказавшись от фильтра. Тот упал на воду, где его внимательным взглядом изучила крачка, но тоже не соблазнилась.

— Похоже, что это советские птицы, — заметила Сьюзен.