Чтение онлайн

Лежащий на постели старый каплей Назаров тяжело стонал, мотая головой по подушке из стороны в сторону. Его глаза были закрыты, желтое старческое лицо выражало муку и страдания. Казалось, что больной старик был не в себе. Его белокурая дочь в полном отчаянии стояла возле его постели, не зная, чем помочь больному отцу. В этом шикарном коттедже не было вовсе никаких лекарств, кроме йода и дезинфицирующего пластыря, а что следует делать в данной ситуации с тяжелыми послеоперационными больными, Наташа Назарова также не знала.

Старик застонал сильнее, резко заметался по постели из стороны в сторону. В отчаянии Наташа кинулась к толстой дубовой двери и изо всех сил забарабанила в нее своими слабыми женскими кулачками. Через минуту послышался шум шагов по лестнице, отодвинулся снаружи деревянный засов, и ленивый, разжиревший на дармовых харчах телохранитель Чесноков вошел в комнату.

— Ну, чего тебе? — Его заплывшие жиром глаза глядели на Наташу тупо, заспанно.

— Отцу плохо, — проговорила она, кивая на по стель больного. — Можно врача вызвать?

Телохранитель цинично ухмыльнулся.

— А больше ты ничего не хочешь? — нагло спросил он. — Может быть, прикажешь его в больницу отвезти?

— Но ему плохо! — взмолилась Наташка. — Он может умереть…

— А это твои проблемы, — спокойно возразил телохранитель. — Я тебе уже сказал, что нужно для вашего освобождения. Вот мобильник. — Он протянул Наташе телефон. — Бери и звони. Он скажет: «отпусти, отвези к врачу», я отвезу. Но сначала ты должна сказать хозяину «да»…

— Дочка… дочка… — Больной старик в постели захрипел протяжно, надрывно. — Дочка, не смей соглашаться, слышишь? Я стар, мне все равно скоро помирать… И я лучше подохну, как собака, чем потерплю, чтобы эта мразь была моим зятем! Слышишь?

Наташа Назарова в ужасе оглянулась на отца, потом в отчаянии закрыла лицо руками.

Телохранитель тупо уставился на распростертое на постели тело тяжело больного человека.

— Ну, дед, ты вообще рехнулся! — проговорил он, однако, с некоторым уважением в голосе. — Вместо того чтобы самому спастись и дочь свою спасти…

— Послушайте, — снова заговорила Наташа. — Если мой отец умрет, ведь с мертвым телом у вашегo хозяина еще больше проблем будет. Так запросто спрятать тело вы не сможете, это ведь не Россия. А по истечении срока визы миграционные службы Норвегии начнут нас искать.

— Блин… — растерянно пробормотал телохранитель. — Действительно, херня будет…

— Я прошу, вызовите врача, просто врача, — продолжала Наташа. — Он только посмотрит и пропишет лекарство. И все…

Казалось, телохранитель колебался.

— А если врач приедет, — заговорил он, — ты не кинешься кричать, что вас тут держат насильно? Не-е, ну тебя на хер! — решительно произнес он. — Твой отец — это твои проблемы. А если я тебя упущу, мне хозяин потом голову снимет. Так что сиди здесь и не рыпайся. А если хочешь, чтобы отец жил, соглашайся на предложение хозяина. — Он повер— нулся и направился к выходу из комнаты, не забыв закрыть и запереть снаружи на засов дверь.

Оставшись наедине с больным отцом, Наташа в изнеможении опустилась на стоявший посреди комнаты стул. Старик, снова впав в забытье, продолжал стонать и бессильно мотать головой по подушке. Наташа чувствовала, что не в силах помочь ему. Со стула, на котором она сидела, через зарешеченное окно было видно вдали море, плывущие по нему корабли. Наташа устремляла полный отчаяния и мольбы взор на это море, будто ожидая от него помощи. Однако море равнодушно серело вдали, и никакого утешения не приходилось ждать от него.

— Значит, вы уже пятнадцать лет проживаете в Норвегии? А до этого где жили?

Работник российского посольства в Осло неодобрительно покачивал головой, внимательно рассматривая норвежский паспорт бывшего капитана первого ранга Андрея Павлова.

— Послушайте, это сейчас не имеет значения! — заметно нервничая, заговорил отставной моряк. — Я обращаюсь к вам с просьбой совсем по другому поводу.

— С просьбой… — сердито пробормотал работник посольства. — Вечно вы обращаетесь только с просьбами! А что мне с вами прикажете делать? Вы что, будете утверждать, что вы русский эмигрант? Тогда где отметка о выезде за границу? Где вы жили и чем занимались до того момента, как попали в Норвегию? И, кстати, каким именно образом вы сюда попали?

— Я же говорю вам: это сейчас совершенно не важно! — горячо возразил инвалид. — Эта давняя история, ей уже пятнадцать лет...

— Ничего, это не достаточный срок давности, — спокойно заметил работник посольства. — Все это очень странно. Мы просто обязаны всем этим заняться!

Он положил паспорт инвалида на стол рядом с собой и умолк, давая всем своим видом понять, что их беседа окончена.

— Я гражданин Норвегии! — багровея от волнения, проговорил инвалид. — Я буду жаловаться в полицию! Как вы смеете забирать мой паспорт?

Работник посольства несколько смутился.

— Боже мой, да с чего вы это взяли? — проговорил он, с готовностью отодвигая паспорт инвалида прочь от себя. — Никто ваш паспорт не забирает. Вон он, возьмите его!

Инвалид поспешно схватил паспорт и сунул его во внутренний карман кителя.

— Я обратился к вам за помощью, потому что это касается ваших же соотечественников, — с обидой в голосе проговорил он. — А вы…

— А чем мы можем помочь? — спокойно возразил работник посольства. — История, которую вы рассказываете, чересчур фантастична: русская мафия, замужество по принуждению, похищение людей… Вы уверены, что ничего не выдумываете?

— Я не фантазер и не сумасшедший, — сурово сказал инвалид. — И не дурак! Я знал, как вы меня встретите. Уж поверьте, без крайней нужды я бы в ваше посольство не заявился!

— Работник посольства снова немного смутился. Что-то вроде угрызений совести отразилось в его глазах.

— В любом случае не знаю, чем мы можем вам помочь, — сказал он. — Мы же не полиция. Почему бы вам, кстати, действительно не обратиться туда?

— Мне не о чем там заявлять, — сухо сказал ин валид. — Надо всей моей историей там бы посмеялись, да и только. Вот точно так же, как вы…