Чтение онлайн

– Интересно, а почему же их не трогают?

– Просто шкура у них покрепче любого бронекостюма, даже тещин язык не пробивает.

– Это их вы имели в виду, когда говорили об идеальных солдатах?

– Может быть, ими стоит заняться. Хотя начать я хочу с более компактных моделей. Выпьем?

– За ваши успехи, - сказал Кин и отпил маленький глоток из стакана. Должен сказать, ваш зверинец произвел на меня сильное впечатление.

Харагва многозначительно поднял палец.

– Учтите, что эти зверушки состоят не из обычных, а из кремнийуглеродных белков. Ничего более совершенного природе создать не удалось. Во всяком случае, в исследованной людьми части Вселенной, - сделал он необходимую оговорку.

– Смотря в чем вы усматриваете совершенство, - проронил Кин.

– Пожалуйста, с удовольствием объясню.
– Биотехнолог отбросил свою утрированно простецкую манеру изъясняться, перейдя на неприкрашенный лекторский слог: - Кремнийуглеродная органика гораздо прочнее, неприхотливее, разнообразнее, нежели нашу углеродная. Одни только мышечные ткани чего стоят: они мощнее, экономичнее и быстрее. О мозге я уж не говорю, по сравнению с фабрами наши мозги - это комок неповоротливого говна. Поэтому появление фабров дает новый ракурс во взгляде на эволюцию. До сих пор человек, безусловно, являлся лидером животного мира и венчал пирамиду биоценоза. Но фабры в принципе способны превзойти человека во всех отношениях, начиная от способности к адаптации на других планетах и кончая интеллектуальным потенциалом. Они созданы искусственным путем, но принадлежат к живой природе. Возможно, эволюционная роль человечества как раз и состояла в том, чтобы создать новую расу кремнийуглеродных существ, которая уже окончательно покорит Вселенную.

– Неужели вас увлекает такая перспектива?
– протестующе спросил Кин.

– Собственно, почему нет? Попробуйте взглянуть на нее как на сотрудничество, а не соперничество. На хрена обживать планету, где люди не могут обойтись без скафандров. А фабры смогут, если внести изменения в их конструкцию. Конечно, неизбежна чисто человеческая зависть к тому, кто умнее и сильнее, а еще унижение при мысли, что тебя запросто могут обскакать.

– Не хотел бы я дожить до той поры, когда миром станут править эти коротышки с оловянными глазами.

– Стоит ли волноваться, на нашем веку это не произойдет, пренебрежительно отмахнулся биотехнолог.
– Вообще говоря, людей всегда преследовал страх перед порождениями их собственных рук и ума. Возьмите для примера паровые машины и фабричные станки, потом конвейерные линии, потом компьютеры. Всего этого поначалу опасались, потом привыкли. Больше скажу: есть нечто детское в этих страхах. Этакое ребяческое развлечение - накрыть голову одеялом и пугать друг друга ужасными сказками. Человечество инфантильно, старина. Конкуренции с разумными взрослыми существами оно не выдержит. Ну а ребенка кто обидит, пускай ковыряет себе в носу и пускает в луже кораблики.

Походило на то, что Харагва тешит самолюбие, блистая широтой интеллекта перед узколобым солдафоном.

– Согласен, в какой-то мере это выглядит как естественный процесс, заговорил Кин, втайне задетый снисходительной бравадой биотехнолога. Человечество поначалу разводило домашних животных, затем их вытеснила техника, теперь виток завершается. На арену прогресса выходят искусственно выведенные биологические устройства.

– Вот именно, в самую точку!
– оживился Харагва.
– А здесь, на Тангре, идеальные условия для выращивания новых кремнийорганических существ. Эта планета станет испытательным полигоном для новой цивилизации. Всецело биотехнологической. Вместо того чтобы производить агрегаты, она будет их растить. Не подумайте, что я перебарщиваю, старина. На пороге стоит именно новая, невиданная цивилизация.

Кину захотелось дать волю ехидству, но он сдержался. Всякий ученый мнит себя центром мироздания, а свою специальность важнейшей на свете. Не избежал этого естественного заблуждения и Харагва, однако спорить с ним представлялось бесполезным.

– Я бы сказал, что чисто технический путь развития был неизбежной ошибкой цивилизации, после которой следует возврат к точке бифуркации, - продолжал биотехнолог.
– А там разворот на сто восемьдесят градусов и переход к преобразованию живой природы в своих целях, но уже на принципиально другом уровне. Конструирование вместо селекции. Иногда мне вообще кажется, что человечество изначально выбрало порочный путь развития. Ведь гипотетически вполне возможна цивилизация, которая целиком развивается в русле биотехнологии.

– Как известно, никаких других цивилизаций, кроме нашей, пока не обнаружено, - заметил Кин.

– И это накладывает на нас огромную, я бы сказал, космического масштаба ответственность.
– Харагва машинально почесал шрам на голове.
– Кроме нас, прогрессировать некому. Однако посмотрите, что получается. С точки зрения биотехнологии, человечество уже исчерпало себя и не способно совершенствовать свой природный облик. Существует массовое предубеждение против операций генетической структуры. Даже косметические коррекции, по мелочи, поправить нос или оттопыренные уши, и то заказывают крайне редко.

– Естественно, ведь супруги хотят иметь своего ребенка, во всем похожего на них самих, - возразил Кин.

– Вот именно!
– вскинулся Харагва.
– А это же тупик.

Он жадно отхлебнул из стакана и подался ближе к собеседнику.

– Понимаете, Элий, на человеческом материале невозможно создавать принципиально новые существа. Уйма ограничений - юридические, моральные, религиозные, черт бы их драл...

"И распрекрасно", - невольно подумал Кин.

– Но есть и другая закавыка. Повторяю, я хотел бы создавать организмы принципиально новые. А этого нельзя добиться, оперируя лишь на уровне генных. структур. Главная сложность состоит в том, что хромосомный набор не является носителем информации сам по себе.

– Простите, но это звучит довольно странно, во всяком случае, для меня.

– Вы, значит, не читали мою статью в позапрошлом номере "Вестника биотехнологии", - произнес Харагва таким тоном, как будто Кин обнаружил фатальное незнакомство с таблицей умножения.

– К моему прискорбию, нет.

– А вас никогда не удивляло, что всего двадцать три хромосомные пары определяют индивидуальный облик человека и строение организма вплоть до мельчайших деталей?

– Честно говоря, у меня хватало других поводов для удивления, - откровенно сознался Кин.

– Это колоссальный объем информации.
– Харагва широко развел руки, словно ухватив ими гигантский мяч.
– Он даже по самым грубым подсчетам никак не укладывается в известный нам объем возможных комбинаций аденина, тимина, гуанина и цитозин при подсчитанном суммарном числе кодонов в молекуле ДНК. Заметьте, о врожденной памяти я уж и не говорю, хотя описаны неоспоримые случаи ее проявления. Парадокс отмечен еще на заре информатики и генетики, и удовлетворительного объяснения ему до сих пор не находили. Так вот, я уверен, что хромосомный набор, если пользоваться компьютерной аналогией, содержит не саму программу развития эмбриона, а четверичные коды доступа к этой программе. Кстати, четверичность и спиралевидность принадлежат к числу фундаментальных свойств информационной матрицы, формирующей весь физический мир.