Чтение онлайн

— Все, как я и думал, — сказал я Бьянке. Он уехал в Рим на пару дней. Хотел бы я знать, что он там делает.

— Я тоже, — заметила Бьянка. — Ведь мы собирались с ним встретиться сегодня или завтра. Очень интересно!

— В следующий раз мы встретимся в Турине — это такой красивый город! Вы покажете памятные места, связанные с Санте де Санктисом.

Бьянка встала. На ее губах блуждала странная улыбка.

— Боюсь, вам будет больно идти. Мы сядем на 52-й до Дзаттере. Мои друзья ждут меня в траттории.

— Бьянка, умоляю вас, не говорите вашим друзьям, кто я. Давайте сохраним семейную тайну!

Бедная Бьянка! Она могла встретить только одного из близнецов, даже после того, как второй — вернется. Мне было так хорошо в моей новой шкуре, что не было никакого желания влезать в старую. Эта статья в «Philosophical Transactions», эти конференции, все это, еще недавно такое близкое, теперь казалось бесконечно далеким, почти стершимся из памяти… Только Муранелла связывала теперь меня с моим братом-близнецом. Это была тайна, принадлежащая только нам двоим. Как объяснить Бьянке, что я еще не теряю надежды встретить завтра Муранеллу?

Ладно, завтра будет новый день. Особенно, если я проведу ночь с Бьянкой…

Из маленькой траттории «Сан-Базилико» открывался изумительный вид на Джудекку, освещенную огнями, отражавшимися в темных водах канала. Двое друзей Бьянки дожидались нас, жуя antipasti. Кто они — психологи, может, микропсихоаналитики? Бьянка представила меня как французского океанографа. Меня жутко раздражало присутствие этих несносных субъектов, мешавших мне продолжить начатое. Они достаточно хорошо понимали английский. Я перевел разговор на гигантских кальмаров, самцы которых сразу после диких сношений со своими самками погибают на просторах Антарктики.

Мы ели спагетти с чернилами каракатиц, а Бьянка, по-прежнему ненавидевшая семейство кальмаров, довольствовалась жареной рыбой. Она часто выходила, чтобы позвонить. Я не осмеливался ее спросить, нашла ли она мне комнату в своем отеле. Эта парочка психологов, по счастью, покинула нас, когда мы вышли из ресторана.

— Это всего в десяти минутах ходьбы отсюда, ну, может, для вас, из-за вашей ноги — в двадцати, — сказала Бьянка.

Я пытался ее обнять, но она всякий раз со смехом отстранялась. Она позволила мне только положить руку ей на плечо, когда мы шли вдоль канала от Джудекки к Дзаттере.

Когда мы вошли в холл дома Раскина, портье поприветствовал Бьянку.

— Buona sera Dottore. Il Professore Michel Jouvet vi aspetta nella vostra camera [90] , — и он ей вручил вначале один ключ, затем другой.

— Это ваш, Маурицио, — передала мне ключ Бьянка. — Ваш номер напротив нашего. Ведь ваш брат вовсе не в Риме. Он ждет меня в моей комнате. A domani. Buona notte [91] .

И, посмеиваясь, она стала подниматься по лестнице.

Я встретил Бьянку в девять часов утра перед буфетной стойкой отеля, переполненной всякими яствами. Она встретила меня с той же улыбкой, что и вчера вечером.

— Вы хорошо спали, Маурицио? Вы оказались правы, у вашего брата действительно есть родинка с правой стороны!

— Бьянка, я должен перед вами извиниться. Я в самом деле полностью влез в шкуру моего двойника. Я был уверен, что вы мне поверили. Как вы раскрыли, что это я, а не мой близнец?

— Профессор, вы не умеете лгать. Действительно, на некоторое время я поверила, что это ваш близнец, настолько вы переменились. Но вы слишком болтливы! Зачем вы упомянули мою работу над Санте де Санктисом в Турине? Ведь вы были единственным, профессор, кто ознакомился с моей диссертацией! Невероятно, чтобы ваш «близнец» это знал… Как вы спали?

— Неплохо, — соврал я (на самом деле я не сомкнул глаз до рассвета)… Я позабыл все свои сны, кроме последнего. Это был смешной сон: я в Санкт-Петербурге, стою перед статуей Петра I на огромном коне. Царь окружен толпой детей, карабкающихся по камню его пьедестала. Кто-то незнакомый говорит мне в правое ухо, что Петр I стал «царем ребятишек» [93] . Я хорошо запомнил эти слова, так как ими завершилось мое сновидение.

— Вы думаете, это был сон-ребус?

— «В прошлой жизни» я бы решил, что мое левое полушарие шлет какое-то сообщение правому полушарию, хоть и не знаю, что это сообщение означает. Я редко вижу сны про Россию. Кроме разве что одного случая, связанного с крейсером «Аврора»… но, когда я нахожусь в полудреме, у меня часто бывают грезы или всплывают старые воспоминания о Санкт-Петербурге [94] . А вы, Бьянка? Могу я попросить вас пересказать мне какой-нибудь свеженький сон? Если помните, я предлагал вам разделить наши сновидения…

— Я от вашего близнеца получила совсем иное! Мне и так-то редко снятся сны. А вы думаете, этот ваш «братец» оставил мне время поспать?

— Давайте помиримся, Бьянка! Не бередите рану…

— Пусть это послужит вам уроком! — ответила она.

— Бьянка, такая хорошая погода! Давайте погуляем по Дзаттере, сходим в уголок антикваров и букинистов? Если повезет, встретим того антиквара, которого я навестил в прошлом году. У него есть один весьма странный предмет, настолько необычный, как будто он явился из какого-то безумного сна!

— О чем идет речь? — спросила Бьянка.

— Пусть это остается тайной, пока мы не найдем того антиквара. Получится сюрприз.

Бьянка оставила свой багаж в гостинице. Она заберет его вечером, перед тем, как отправиться на скорый до Турина. Я провожу ее до Падуи, а там пересяду на ночной поезд до Монтегротто.

Мы вышли на улочки позади отеля, которые извивались и пересекались каналами, сверкавшими на солнце разноцветными переливами. Мне показалось, что некоторые стены были еще больше изъедены пятнами, чем год назад; но достаточно было нескольким росткам жимолости обвиться вокруг стены, чтобы к ней вернулась вся ее живописность.