Чтение онлайн

На всех наших письмах должны быдь подбис и 3 отверстия.

«Подбис» представляла собой печатный отпечаток двух кругов размером с монету в двадцать пять центов, левые края которых были более отчетливыми, отчего круги напоминали букву "С"; справа от второй "С" имелось красное пятно с монету в 5 центов; были проделаны также три отверстия: одно через красное пятно, два других справа и слева.

Шварцкопф сказал:

– Разумеется, мы не передали содержание этого письма прессе. Только при наличии этой подписи мы сможем быть уверены, что все остальные письма отправлены действительно похитителями.

Тогда почему этот чертов документ валяется в столе Линдберга? Каждый слуга в доме имеет к нему доступ!

– Я советую немедленно запереть этот документ под замок, – сказал Айри. Он обращался к Шварцкопфу, хотя в этот момент возвращал письмо Линдбергу. – Кому еще вы показывали это письмо?

– Никому, – сказал Шварцкопф. – Нью-йоркская полиция попросила предоставить ей копии, но мы отказали. Гуверу тоже. Я считаю, что это дело находится в компетенции полиции Нью-Джерси, и если мы легкомысленно будем раздавать копии этого документа, пусть даже другим правоохранительным органам, это может привести к печальному результату.

Хотя рассуждения Шварцкопфа казались достаточно убедительными, в конечном счете они сводились к тому, что он ни с кем не желает делиться славой.

– Разумеется мы дали копию этого письма мистеру Роснеру, – сказал Линдберг.

Айри и Уилсон посмотрели друг на друга. Я протер глаза.

– Что? – сказал Айри.

Линдберг пожал плечами.

– Мистер Роснер хотел показать ее некоторым представителям преступного мира, в частности Оуни Мэддену, которые смогли бы опознать почерк или эту странную «подпись».

Мэдден был примерно такой же одиозной фигурой в Нью-Йорке, как Капоне в Чикаго.

– Это что же получается, – с досадой проговорил Уилсон. – Нью-йоркской полиции нельзя иметь копии, Эдгару Джону Гуверу нельзя иметь копии, нам нельзя иметь копии, а Микки Роснеру можно!

Айри, явно и вполне справедливо обеспокоенный этой новостью, сказал:

– Боюсь, вы поставили под угрозу легитимность всех будущих писем. Вы раскрыли себя, и этим теперь могут воспользоваться люди, не имеющие отношения к похищению.

– Джентльмены, – сказал Брекинридж, – наш общий друг, Боб Тэйер, сотрудник офиса полковника Уильяма Донована, присутствовал при встрече мистера Роснера с Мэдденом и несколькими другими типами такого же сорта. Роснер и копия письма постоянно находились на виду у Тэйера.

– Я полагаю, для вас не составит трудности, – несколько неуверенным тоном проговорил Линдберг, – отличить сообщения настоящих похитителей от писем посторонних вымогателей. – Он потянулся ко все еще открытому ящику стола. – Хотя об этом еще никто не знает... Мы получили второе письмо.

Обычно невозмутимый Айри подскочил на стуле; Уилсон весь подался вперед.

Линдберг протянул Айри другой белый листок бумаги, исписанный чернилами с двух сторон. Я снова начал читать, заглядывая через плечо Айри.

Дорогой сэр!

Мы предупреждали вас, чтобы вы ничего не предавали огласке и не сообщали в полицию. Теперь вы нести ответственность за последствия. Эта значить нам придется держать ребенка до тех пор пока все не утихнет. В настоящее время мы не можем назначить вам встречу. Мы очень хорошо понимаем, что это означать для нас. Зачем устраивать из этого дела шумиху, если вы желаете как можно скорее вернуть свой ребенок? Для обеих сторон лучше быстрее уладить этот дело. Не бойтесь за ребенка, две женщины ухаживают за ним днем и ночью. Кормят его согласно опубликованной в газете диете.

Ниже стояли слова «подбись на всех письмах» и стрелка, указывающая на знак, сходный с тем, что был на первом письме, только в этом случае синие круги были отчетливыми. Центральный, маленький круг вновь был кроваво-красным; имелись также три отверстия.

Айри повернул листок, и на другой стороне было следующее:

Мы заинтересованы прислать его обратно в добром здоровье. Наш выкуп составлял 50000 долларов, но теперь нам придется взять еще одного человека и возможно содержать ребенка дольше чем мы предполагать. Поэтому сумма будет 70000 – 20000 в гупюрах по 50 долларов, 25000 в гупюрах по 20 долларов, 15000 в гупюрах по 10 долларов и 10000 в гупюрах по 5 долларов.

Не помечайте гупюру, серийный нумер их должен быть разным. Позднее мы сообщить вам куда отправлять денги. Но мы не делать этого, пока полиция не оставит этот дело и газеты не успокоятся.

Мы готовили это похищение много лет и теперь пойдем на все.

– Когда вы получили его? – спросил Айри.

– Вчера, – ответил Линдберг.

Айри передал письмо Уилсону, который, наклонившись, уже успел прочитать его, но теперь углубился в текст снова.

– Я не специалист по почерку, – сказал Айри, – но это письмо очень похоже на первое. И отличительный знак тоже.

– Они не совсем одинаковые, – заметил я.

– Почти одинаковые, – сказал Айри. – Можно мне взглянуть на первое письмо?

Линдберг выполнил его просьбу.

– Они содержат одинаковые орфографические ошибки, – сказал Айри, указывая на первое письмо. – Купюра в них «гупюра», деньги – «денги».

– Слово «подпись» неправильно написано в обоих письмах, – сказал я, – но с разными ошибками.

– Вы думаете, писал немец? – спросил Уилсон, обращаясь непонятно к кому.

– Возможно, – сказал Айри. – Возможно.

– Или человек, пытающий выдать себя за немца, – сказал я.

Линдберг прищурился.

– Зачем кому-то понадобилось делать это?

Я пожал плечами.

– Затем же, зачем любой человек изменяет свой почерк. Чтобы навести на ложный след. Память о войне еще свежа в душе американцев – всю вину можно свалить на немцев.

– Возможно, вы правы, мистер Геллер, – согласился Айри. – В этих письмах, особенно во втором, есть еще одна странность. Короткие, простые слова, такие, как «деньги», «купюры», написаны с ошибками, в то время как длинные, гораздо более сложные слова, например «последствия», «заинтересованы», «похищение», написаны правильно.