Чтение онлайн

— Я не расслышал… Что ты сделала?

— Я же сказала тебе, Ди… это вообще-то была мамина идея.

— С Гранатой Шайенновной у меня будет отдельный разговор… Но ты, Лорри… Не кажется ли тебе, что поступать так со своим сыном…

— Когда мама проделала это с тобой, ты не возмущался! — Лорридис возмущенно фыркнула. — Нет, Диллинхель, ты был в страшном восторге, ты…

— Она не моя мама, любимая. И не твоя. И ее поступок выглядел экстравагантно, не спорю, но от него не пахло предательством.

На дом на целую минуту упала тишина, и мы с близнецами переглянулись, выискивая пути к отступлению. Ладно мальчишки. Но я? Что скажу я маме и отчиму Павлика, если меня застукают в коридоре за подслушиванием. Гребаный стыд, как Венька Фростик любит говорить.

— Мне просто больно было смотреть на то, как мальчик страдает из-за той невзрачной пигалицы… Столько лет, Ди! — Лорридис всхлипнула.

— Он давно уже не мальчик. Я не раз говорил тебе об этом. И его сердце — это только его сердце. Ты не имеешь никакого права…

Я неосознанно вытянулась в струну, прислушиваясь к звенящему металлу в голосе говорившего эльфа, оправила платье и, кажется, даже перестала дышать от напряжения. Гранитный мужик. Я таких боюсь.

— А кто у нас папа? — склонилась к острому уху справа. Ухо дернулось испуганно и отшатнулось в сторону стремительно.

— Т-ш-ш!!!

Медленно выдохнула во вновь наступившей тишине.

— Не знаю, как ты собираешься исправлять то, что вы натворили… — мы с близнецами облегченно и синхронно вытерли со лбов невидимый пот, поняв, что нас не услышали. — Но если бы ты поступила так с одним из наших близнецов…

И тут случилось страшное. Мой оголодавший за длительный срок желудок возмутился, издав протяжный и почти неприличный звук, а потом застонал и, кажется, заплакал.

Глеанир — или все-таки Легинир? — бешено выпучил на меня глаза, а его брат посмотрел так, словно я только что закусила его любимой бабушкой. Кстати, идея очень неплохая...

— А тут у нас родительские покои, — громким экскурсионным голосом заговорил левый близнец, наверное, Все-таки, Глеанир. — С правой стороны коридора ты можешь лицезреть портрет нашего знаменитого предка Какаеготам кисти известного художника...

— Не паясничай, остолоп! — раздалось из-за двери. — Входи, раз уж спалился. И девушку с собой прихвати.

Ох, как нехорошо получилось-то...

— А Легги на кухню отправь, а то и вправду, оставит нас малышка без нашей любимой бабушки Гранаты...

Ой, Мать-хозяйка! Мужик, по ходу, слышащий!..

Мы с Глеаниром переглянулись, мальчишка пожал плечами, мол, сама виновата, а потом вежливо распахнул передо мной дверь, зачем-то жеманно сложив губы бантиком. Я послала ему в ответ самую благодарную улыбку, на какую только была способна, и шагнула внутрь. А в следующую секунду я поняла: не видела я красивых мужиков в своей жизни. Ни одного. Этот был как марципановое пирожное с вязкой ромово-изюмной начинкой и горькой, черной, шоколадной глазурью...

— Легги! Поторопись! — рассмеялся мужчина, а я второй раз в жизни покраснела. И с досадой подумала, что пора развязываться с Эро и его семейством. Я за последние пару недель в неловкие ситуации попадала чаще, чем за всю предыдущую жизнь.

— Это папа... с мамой ты уже знакомилась, вроде... Пап, а может, мы на кухне поедим? Павлик там для нас с Софкой велел стол накрыть...

Марципановый бог тряхнул темными шоколадными кудрями, волнами лежащими на плечах и, грозно нахмурившись, велел:

— Мигом! За братом! Весь стол сюда тащите. И для меня захватите что-нибудь.

Глеанир расстроенно посмотрел на меня, еще помялся на пороге секунду, а потом все-таки убежал, я же немедленно почувствовала себя одинокой и брошенной.

Павлик, убью тебя, честное слово!

— Прошу вас, милая леди! — хозяин дома поманил меня рукой и ласково улыбнулся. — Что же вы застеснялись? Прошу вас, проходите, присаживайтесь ...

Кивнул в сторону диванчика, на котором, поджав губы и сложив на коленях тонкие руки в кружевных перчатках, сидела мама Эро. Я демонстративно прошла в другой угол гостиной и устроилась в неудобном низком кресле. Мужчина покачал головой, но никак не прокомментировал мой демарш, зато Лорридис скривилась. Мелочь, но приятно.

— Я, наверное, должен извиниться за то, что нечаянно подслушал ваши забавные мысли.

Хорошо, хоть не заставил меня просить прощения за то, о чем я думала. А что, забавно получилось бы: «Простите меня, дорогой сэр, я не хотела думать, что вы пирожное. И бабушку вашу я есть не буду, хотя очень хотелось бы». Подумав об этом, я громко ойкнула и закрыла лицо руками.

Отчим Эро рассмеялся.

— Не смущайтесь, клянусь, я больше вас не слушаю. В тот раз все произошло машинально и только с целью узнать, кто за дверью... Честное слово, если бы я слушал всех и всегда, я бы давно сошел с ума.

Я облегченно вздохнула. Все-таки, это чудовищное счастье — иметь возможность думать о чем угодно.

— И давайте уже познакомимся, что ли, — он по-птичьи наклонил голову к плечу, и даже птичка из него получилась очень и очень симпатичная. — Диллинхель Рис, глава этого маленького сумасшедшего дома. Для друзей и близких просто Ди.

— Сонья Ингебога Род, урожденная Унольв, — представилась я и уточнила:

— Я тут как бы в гостях у Пауля.

— И что же вы делали в коридоре, милая Сонья Ингеборга? — Диллинхель ухмыльнулся, а я честно соврала:

— Я Павлика искала. Он обещал меня покормить, вернуть мне мою козу и вещи, — злобно посмотрела на Лорридис. — А потом мы бы уехали отсюда. И лично я, например, навсегда.

Гавриил переминался с ноги на ногу у высокой стеклянной витрины цветочного магазина и безмерно тосковал. Купить или не купить, вот вопрос вопросов? Купить непременно! Но, с другой стороны, денег же жалко... Не на цветы, ни в коем случае. Если бы их только удалось вручить даме сердца. Но ведь струсит же в самый последний момент.