Поэма о 36, Есенин Сергей Александрович

Поэма о 36

5.00 + -

рейтинг книги

Шрифт:

Много в РоссииТроп.Что ни тропа —То гроб.Что ни верста —То крест.До енисейских местШесть тысяч одинСугроб.Синий уральскийСкомКаменным легМешком,За скомом шумитТайга.Коль вязнет в снегуНога,Попробуй идтиПешком.Добр'o, у когоЗакал,Кто знает сибирскийШквал.Но если ты слабИ лег,То, тайно пробравшисьВ лог,Тебя отпоетШакал.Буря и грозныйВой.Грузно бредетКонвой.Ружья наперевес.Если ты хочешьВ лес,Не дорожиГоловой.Ссыльный солдатуНе брат.Сам подневоленСолдат.Если не взялНа прицел, —Завтра егоПод расстрел.Но ты не идиНазад.Пусть умираетТот,Кто брата в тайгуВедет.А ты под кандальныйДзинШпарь, как седойБаргузин.Беги все впередИ вперед.Там за УраломДом.Степь и водаКругом.В синюю гладьОкнаСкрипкой поетЛуна.Разве так плохоВ нем?Славный у песниЛад.Мало ли кто ейРад.Там за УраломКлен.Всякий ведь в жизньВлюбленВ лунном мерцаньеХат.Если ж, где отчаяВесь,Стройная девушкаЕсть,Вся, как сиреневыйМай,Вся, как родимыйКрай, —Разве не манитПеснь?Буря и грозныйВой.Грузно бредетКонвой.Ружья наперевес.Если ты хочешьВ лес,Не дорожиГоловой.*Колкий, пронзающийПух.Тяжко идти средьПург.Но под кандальныйДзень,Если ты любишьДень,Разве милейШлиссельбург?Там, упираясьВ дверь,Ходишь, как в клеткеЗверь.Дума всегдаОб одном:Может, в краюРодномСтало не такТеперь.Может, под песнюВьюгУмер последнийДруг.Друг или мать,Все равно!Хочется вырватьОкноИ убежать в луг.Но долог тюремныйЧас.И зорок солдатскийГлаз.Если ты хочешьЗнать,Как тяжелоУбежать, —Я знаю одинРассказ.*Их было тридцатьШесть.В камере негдеСесть.В окнах бурунныйВспург.Крепко стоитШлиссельбург.Море поет емуПеснь.Каждый из нихСиделЗа то, что был гордИ смел,Что в гневной своейТщетеК рыдающим в нищетеБольшую любовьИмел.Ты помнишь, конечно,ТотКлокочущий пятыйГод,Когда из-за стенБаррикадЦелился в братаБрат.Тот в голову, тотВ живот.Один защищалЗакон —Невольник, влюбленныйВ трон.Другой этот тронГромил,И брат ему былНе мил.Ну, разве не прав былОн?Ты помнишь, конечно,КакНагайкой свистелКазак?Тогда у склоненныхНицС затылков и поясницКапал горячийМак.Я знаю, наверно,И тыВидал на снегуЦветы.Ведь каждый мальчишкойРос.Каждому билиНосВ кулачной на все«Сорты».Но тех я цветовНе видал,Был еще глупИ мал.И не читал ещеКниг.Но если бы виделИх,То разве молчатьСтал?*Их было тридцатьШесть.В каждом кипелаМесть.Каждый оставилДомС ивами над прудом,Но не забыл о немПеснь.Раз комендантСказал:«Тесен для васЗал.Пять я такихПримуВ камеру по одному,Тридцать один —На вокзал».Поле и снежныйЗвон.Клетчатый мчитсяВагон.Рельсы грызетПаровоз.Разве уместенВопрос:Куда их доставитОн?Много в РоссииТроп.Что ни тропа —То гроб.Что ни верста —То крест.До енисейских местШесть тысяч одинСугроб.*Поезд на всехПарах.В каждом неясныйСтрах.Видно, надевБраслет,Гонят на многоЛетЗолото рытьВ горах.Может случитьсяС тобойТо, что достанешьКиркой,Дочь твоя там,Вдалеке,Будет на левойРукеПерстень носитьЗолотой.Поле и снежныйЗвон.Клетчатый мчитсяВагон.Вдруг тридцать первыйВсталИ шепотом так сказал:«Нынче мне ночьНе в сон.Нынче мне в ночьНе лежать.Я твердо решилБежать.Благо, что ночьНе в луне.Вы помогитеМнеТело моеПоддержать.Клетку уж яПилой…Выручил снежныйВой.Вы заградите меняПодле окнаОт огня,Чтоб не видалКонвой».Тридцать столпилисьВ ряд,Будто о чемГоворят.Будто глядятНа снег.Разве так труденПобег,Если огниНе горят?*Их оставалосьПять.Каждый имелКровать.В окнах бурунныйВспург.Крепко стоитШлиссельбург.Только в нем плохоСпать.Разве тогдаУснешь,Если все видишьРожь.Видишь роднойПлетень,Синий, звенящийДень,И ты по межеИдешь.Тихий вечернийЧас.Колокол бьетСемь раз.Месяц широкИ ал.Так бы дремалИ дремал,Не подымая глаз.Глянешь, на окнахПух.Скучный, несчастныйДруг,Ночь или день,Все равно.Хочется вырватьОкноИ убежать в луг.Пятый страдатьУстал.Где-то подпилокДостал.Ночью скребетИ скребет,Капает с носаПотЧерез губу в оскал.Раз при нагрузкеДровОн поскользнулсяВ ров…Смотрят, уж онНа льду.Что-то кричитНа ходу.Крикнул – и будьЗдоров.*Быстро бегутДни.День колесуСродни.Снежной январскойПоройВ камере сорокВторойВстретились вновьОни.Пятому глядяВ глаза,Тридцать первыйСказал:«Там, где струитсяОбь,Есть деревушкаТопьИ очень хорошийВокзал.В жизни живут лишьРаз,Я вспоминатьНе горазд.Глупый сибирскийЧалдон.Скуп, как сто дьяволов,Он.За пятачок продаст.Снежная белаяГладь.Нечего мнеВспоминать.Знаю одно:Без грезДаже в лихойМорозСладко на сенеСпать».Пятый сказалВ ответ:«Мне уже сорокЛет.Но не угас мойБес.Так все и тянетВ лес,В синий вечернийСвет.Много сказатьНе могу:Час лишь лежал яВ снегу.Слушал метельныйВой,Но помешалКонвойС ружьями на бегу».*Серая, хмураяВысь,Тучи с землеюСлились.Ты помнишь, конечно,ТотМетельный семнадцатыйГод,Когда ониРазошлись?Каждый пошел в свойДомС ивами над прудом.Видел лунуИ клен,Только не встретилОнСердцу любимыхВ нем.Их было тридцатьШесть.В каждом кипелаМесть.И каждый в октябрьскийЗвонПошел на влюбленныхВ трон,Чтоб навсегда ихСместь.Быстро бегутДни.Встретились вновьОни.У каждого новыйДом.В лежку живут лишьВ нем,Очей загасивОгни.Тихий вечернийЧас.Колокол бьетСемь раз.Месяц широкИ ал.Тот, кто теперьЗадремал,Уж не подниметГлаз.Теплая синяяВесь.Всякие песниЕсть.Над каждым свояЗвезда…Мы же поемВсегда:Их было тридцатьШесть.Август 1924