Подземелья Альгоры
Шрифт:
— Ну, пошел я…
— Постой, постой, Дубля! — завопил я, ныряя в мешок. — Смотри! Смотри, что у меня есть! Вещь! Красивая!
— Покажь — барским тоном велел Дубля, слегка поворачивая голову.
— Вот!
Я издали показал Дубле игрушечный кораблик, найденный мною среди мусора в сточном желобе.
Пристальным взглядом изучив игрушку, гном повернулся ко мне полностью, и я едва сдержал ликующий смешок. Заинтересовался!
— В подарок? — с надеждой спросил Дубля.
— Нет! — категорично ответил я. — Только на обмен!
— И что хошь за него? Гвоздь не дам. А вот волчок-кручок… помыслить надо бы…
— В обмен на ответы, — озвучил я свои желания. — Я тебе игрушку, а ты мне на несколько вопросов ответишь.
— Один подарок — один вопрос, — парировал косматый Осьмнадцатый.
— Ладно, — кивнул я. — Согласен.
— И про Альгору и ходы да лазы ничего не спрашиваешь. Не скажу. Где пройти, где дверь, какая стоит, где что лежит — ничего не скажу! — тут же добавил Дубля и, увидев перекосившую мое лицо гримасу, буркнул: — Не можно. Никак не можно сказать. Хоть что предлагай — все одно не могу.
Черт… Вот почему не можно?! И глаголит он странно! То нормально говорит, то на странный говор сбивается… не поймешь…
— Совсем-совсем не можешь про Альгору сказать? — с тяжким вздохом уточнил я. — И про ходы… то есть про коридоры.
— Совсем. Ну? Согласен?
— Черт с ним, — кивнул я и с некоторым недоумением потер лоб.
А что спрашивать? Меня больше ничего и не интересует. Тогда про Ползуна спрошу еще раз.
— Так зачем тебе слим?
— Зверушка тварюшка-то?
— Да.
— Так ведь вкусный!
— Что?!
— Он и сам по себе очень неплох. А если сахарком кленовым присыпать, да чуток сушеного корешка ламброзии для кислинки сыпануть — так и вовсе лакомство, одним словом!
Я едва не заехал Дубле в его мечтательно скривившуюся рожу. С трудом удержал руку. И спокойное выражение на лице.
— Вот только сахарок давно уж кончился, — вздохнул гном.
— Сочувствую, — процедил я, с трудом улыбаясь сквозь стиснутые зубы.
Этот сладострастно чмокающий слюнявыми губами косматый козел собирался сожрать моего Ползуна!
— Да и тварюшек энтих тут не водится, — еще горше вздохнул гном. — Там — да, а тут — нет. А туда мне хода нет… эх…
Где это «тут» и где это «там», я спрашивать не стал. Все одно не скажет.
— Давай! — потребовал Осьмнадцатый, и игрушечный кораблик сменил хозяина, мгновенно исчезнув в одном из многочисленных карманов на кожаном комбинезоне.
Заканчивать викторину вопросов?
У меня есть еще один практически бесполезный и не особенно дорогой лот. Почему бы и нет?
— Вот, Дубля, глянь, — на этот раз на моей ладони лежала крохотная жемчужинка.
Маленькая, но красивая. И гнома сразу зацепило. Взором так и прикипел.
— Чего знать хочешь?
— М-м-м… а ты сам куда сейчас идешь? — все-таки меня мучило любопытство.
— По делам — буркнул Дубля и жадно потянулся за жемчужиной.
— Так не пойдет! — резонно возразил я, отдергивая руку. — Хороший подарок — хороший ответ.
— Ладно уж… чего сразу кипятишься-то? Говорю же — по делам ремонтным. Случилось тут недавно и недалече — сразу три двери с концами пропали, ровно их мархун языком слизнул! А так не положено! Раз поставили — должна стоять! В хозяйстве порядок должон быть! И куды девались? Пусть и ветхие двери были, так ведь стояли же! А тут раз и нету! Даже гвоздика гнутого и того не осталось! Материал прихватил и иду починять. И запоры прилажу хорошие. Так-то вот… еще подарки есть?
— Нет, — натужно выдавил я, всей душой надеясь, что висящий у меня за плечами шипастый щит не бросается в глаза.
Я уничтожил три двери — сжег или разобрал, все полезное унеся с собой. А Дубля говорит, что ему надо починить три двери. Совпадение?
Сграбастав с моей ладони жемчужинку, косматый гном проворчал:
— Пойду, пожалуй. И так уж подзадержался тут с тобой. Ну, бывай, Шмыговик.
— Бывай, Дубля, — бледно улыбнулся я.
Кто такой этот гном?
Вопреки моим ожиданиям, Дубля не пошел по коридору ни в ту, ни в другую сторону, а подошел к глухой стене и ненадолго замер, явно погрузившись в глубокие размышления. Я не мешал, продолжая выжидать.
Наконец гном повернулся и, смерив меня задумчивым взглядом, проворчал:
— Указать не могу. Понимаешь? Не со зла. Просто не могу.
— Понимаю, — кивнул я, хотя ни черта не понимал.
— Зато могу идти медленно и ходы за собой не торопясь закрывать. И оглядываться могу позабыть. Понимаешь?
— Понимаю, — подобрался я. Неужели?
— Вот и хорошо. Могу и обронить чего невзначай. Камешек какой, к примеру. Кто знает, у какой двери тот камешек упадет и куда та дверь ведет. Понимаешь?
— Понимаю.
— Так отдашь зверушку?
— Слима?!
— Его-его. Ты мне зверушку отдай. А я и торопиться не буду. И камешек обронить не забуду. Тут идти-то всего ничего. Что скажешь?
Повисла глухая тишина. Я стоял как пришибленный и глядел на сладко спящего Ползуна — на обычный набор цифр, не на настоящего зверька. Это просто набор цифр… он не живой…
— Так что?
— Н-нет, — выдавил я. — Отдам все, что у меня есть, кроме слима. Даже одежду сниму. Хочешь — с поверхности любое лакомство принесу в то место, которое укажешь. Любое и сколько хочешь! Обещаю! Но слима не отдам. Это мой друг.