Чтение онлайн

С лязгом полувытащила клинок Нефтис, схватилась за нож Скользкий Плавник, но Найл не сделал ничего. Он просто смотрел дикарю в глаза, ясно давая понять, что там, куда он приходит, иных вождей быть не может. И дикарь сдался, отступив и опустив руку.

Правитель сделал несколько глотков, передал воду Нефтис. Та немного отхлебнула, вернула емкость господину, и он протянул бурдюк своей дикарке, ясно показывая, как теперь будет строиться старшинство в этом племени. Скользкий Плавник вернула воду Найлу, и только после этого Посланник Богини отдал кожаный мешок старому вождю.

Пока взрослые туземцы делили возникшую из ничего пресную воду, правитель опять запустил руки в мешок, набрал полные горсти кураги и пошел по пещере, раздавая ее детям:

— Это можно есть. Ешьте.

Лишний раз никого уговаривать не пришлось, и вскоре маленькие дикари запищали от восторга, ощутив во рту новый, очень приятный вкус. Взрослые смотрели на них с завистью, но поскольку на долю женщин хозяина мертвых этого угощения не досталось, возмущаться не стали. Раз тем кто старше, тоже ничего не дали — значит, не положено никому.

Остальным дикарям Найл оставил копченой рыбы — моряки любили это лакомство и каждый раз, высаживаясь на берег, заготавливали столько улова, сколько могли. Но теперь он сперва поел сам, с Нефтис и дикаркой, и только после этого подпустил туземцев.

— Вы знаете, что это? — не преминула спросить Скользкий Плавник. — Это пища мертвых. Вы станете есть это после смерти. Сколько захотите. И это, и еще много, много другого, очень вкусного и красивого. Это хозяин мертвых. Он посетил ваш дом, и теперь вы тоже прикоснулись к смерти. Теперь вы тоже знаете, что она не страшная. Быть мертвым хорошо. Там светло. Там тепло. Там не нужно ловить рыбу и добывать орехи…

— Пойдем, Нефтис, — взял Найл телохранительницу за руку. — Пусть вещает, коли уж ей так хочется. Глядишь, туземцы за нами охотнее пойдут. Только мало их здесь. Еще человек пятнадцать нужно найти. Но сейчас: спать!

Дикарям из племени Победителей, как называли себя обитатели пещеры, пришлось несколько разочароваться: хозяин мертвых вовсе не собирался единолично кормить всех. Он давал понемногу странных, непривычных вкусностей, позволял пить свою воду. И все. Еду женщинам приходилось-таки добывать самим. Правда, бывшие вожди не давали вовсе ничего, а только забирали лучшую долю в любом улове. Так что законы Найла всем, кроме прежнего главы племени, понравились.

Всласть отоспавшись, Посланник Богини стал расспрашивать о живущих поблизости родах и узнал, что их целых пять. Самыми сильными соседями были Окраинники — почти полсотни человек. Обитали они тоже на внешнем отроге, но только в трех днях пути отсюда. Именно внешний отрог, дававший прямой выход к морской долине, на которой он мог показывать «чудеса», и заставил правителя выбрать для следующего визита именно их.

Три дня — это совсем недалеко, когда под ногами рыхлый, мягкий песок, а холодные струи никак не могут дотянуться до твоего тела своими обжигающими языками; когда вдосталь чудесной пресной воды, а вкуснейшая пища сама валится тебе под ноги, стоит только захотеть. Путники совсем не устали. Теперь их было пятеро: Найл пожелал, чтобы с ним отправились две женщины — Черный Плавник и Гладкий Плавник, что охотились на границах угодий и иногда встречались с такими же охотницами из племени соседей. Перечить хозяину мертвых никто не посмел, лишь соплеменницы переглянулись украдкой — вернутся ли назад их подруги? Нрав хозяина мертвых был известен, своих любимиц он редко возвращал в родные пещеры.

Знал Посланник Богини и кого искать: со стороны Окраинников на дальних землях обычно бывали Тутутулия и Черноглазка. Именно они должны были сказать соплеменникам, что к ним пришли не опасные чужаки, охотники за масками, а мирные соседи, которые на этот раз маски срывать не станут.

Пещера богатого рода не просто наполнялась алыми огоньками — она буквально светилась огненно-алым светом, словно самая скала обрела разум. Пара огней горели даже перед входом. Можно было подумать, там стоял пост охранения, готовый принять на себя первый удар возможного врага и поднять тревогу в доме. Но что могли противопоставить жалкие дикари представителю развитой цивилизации?

Поднявшись почти к самому входу в пещеру по широкой, удобной тропе — была здесь и такая, — Найл сосредоточился, соприкасаясь с разумом одного из караульных.

Скучно. Скучно, хочется спать и есть. И пить хочется — а вождь дает караульным пять глотков воды, только если честно простоял на своем месте от сна до сна, никуда не сбежав и не прилегши отдохнуть. А до сна еще далеко. Очень далеко. Скучно. Что может случиться с племенем, если до ближайших соседей три дня пути, а тех слишком мало, и они ни за что не решатся напасть? Скучно. Прыгнуть, что ли? Обрыв высокий, можно лететь до-олго. Или вытянуть руки перед собой и скользить вдаль, вдаль… А потом вернуться. Кто заметит?

Дикарь так и не заметил, с какого момента Найл подменил его мысли и желания своими. Он встал на выпирающий далеко вперед уступ, раскинул руки и начал медленно валиться вперед, в последний момент легко оттолкнувшись ступнями. Тело легло на упругую подушку воды и заскользило.

«Куда это он? — удивился второй охранник, подходя к покинутому соплеменником уступу. — Может, заметил что-то? Надо тоже проверить».

Вывод оказался столь прост и естественен, что молодой парень оттолкнулся посильнее и тоже полетел вниз.

Вот и все. Теперь, пока они вернутся назад, пройдет довольно много времени. И вернувшись, сторожа не узнают собственного рода.

Найл покачал подбородком из стороны в сторону — заныл почему-то, — потом потянулся сознанием в пещеру, вошел в контакт с ближним разумом… Мальчишка какой-то. Маленький и глупый… Впрочем, это и хорошо…

Мгновением спустя сосредоточенно выкладывавший чешуйками на полу толстую рыбину ребенок вскинул голову и закричал:

— Мама, мама, а где сейчас Тутутулия?

Послышался смех, женщины зашевелились, одна из них приподнялась, поправила почти полностью выщипанные с левой стороны волосы — и Посланник Богини мгновенно узнал ту, образ которой только что закладывал в разум малыша: бледные губы, широко распахнутые глаза, подбородок с глубокой ямкой. Правитель переметнулся в ее разум, изгнал оттуда заботу о прохудившейся на штанине коже и сломанной игле из ребра красноносой рыбы. Сейчас нужно сказать нечто важное. Очень важное.

— Теперь, или никогда! — подхлестнул Найл дикарку волевым ударом, и она вскочила: