Подменная дочь
Шрифт:
С трудом оттащили беременную, увели…Но самое странное и страшное, что Лян-старший за время потасовки даже бровью не повел, рукой не двинул — слуги угомонивали сумасшедшую мать покойного, посылающую проклятия нам в спину…И я испугалась не на шутку… «Муж и жена — одна сатана… Кто знает, чего он может дальше выкинуть…»
Дорогой я следила за отрешенной, замкнувшейся сестрой, и росла у меня в душе тревога…Что-то будет…
Роды начались вечером и шли они…трудно. Дун Сяо, своевременно прибывшая в дом, вначале не проявляла сильного беспокойства, а к рассвету…засуетилась.
— Что? Говори! — с акушеркой и вызванным ею лекарем Сюном общалась я: госпожа Гу…не изволили беспокоиться! Мужики сидели в кабинете, бабушку момо Го отвезла в полночь к ней во двор.
— Барышня… У госпожи слишком слабые схватки…Ребенок…может пострадать… Она… понимаете, она…не хочет! Стараться не хочет! Она как во сне…В сознании, да, но…будто бы далеко где-то…И тело не её…
— Что можно и нужно сделать?
— Я…могу…поставить иглы, чтобы усилить родовую деятельность…Но не уверена, что она…выдержит — Дун Сяо дрожала, но была готова рискнуть…А мне предстояло взять ответственность за непростое решение…Мать-то самоустранилась, про мужиков…Они в данном случае бесполезны.
— Она в сознании, говоришь?
— Мне кажется…она чувствует себя ненужной…Она как приговорила себя…Я такое уже видела…Обычно так женщины…нелюбимые в семье или…изнасилованные…себя ведут… Они перестают…хотеть жить, понимаете? — Дун Сяо расплакалась. — Она могла бы родить нормально, срок…достаточный… Пусть чуть раньше… Я бы справилась! Но она…не хочет…
— Дун Сяо, соберись! Что я могу? — меня трясло, натурально колотило, но я…не могла бросить Чен Юнь!!! Пусть к такому меня жизнь и не готовила, я не могу…допустить…
— С ней надо говорить, барышня Гу! Звать, уговаривать…Матери обычно… — «Матери?!!!Будут тебе матери!»
— Сколько еще можно…тянуть?
— Думаю… пол-шиченя, не больше…
Глава 82
Я неслась в сторону дома матери Чен Юнь на крыльях…не любви, нет! Ярости!
«Если эта сука недотра…нная сейчас в постели — вытащу за волосы на х…! Королева, бл… в изгнании! Обиженка…ху…ва!»
Двери я просто выбила ногой, служанки поркснули в стороны…Ян Линь сидела на кровати, одетая и…грызла кончик носового платка! На меня уставилась как на демона присподней…
— Идем со мной, быстро! — схватила я ошеломленную госпожу Гу за руку и потащила за собой. Она попыталась вырваться, но куда там! Меня хрен остановишь!
— Ты что делаешь, Чень Ю? Отпусти меня сейчас же! — вдруг закричала Ян Линь. — Я никуда не пойду с тобой!
— Пойдешь, дорогая матушка, а не пойдешь — побежишь или я тебя пинками погоню!
— Ты, ты…Что ты себе позволяешь? — вытаращилась, дергается, злится. — Не смей! Ты не моя дочь, чтобы…
— Верно, я не твоя дочь! А вот твоя дочь стоит одной ногой в могиле, пока ты тут обиженку из себя строишь да сопли на кулак наматываешь! Ишь, гляньте на неё! Сбежавшая от проблем хорошая жена, бросившая дочь в беде эгоистичная мать, оставившая больную свекровь сноха — по всем статьям образец для подражания, светоч добродетели! Или тебя больше задело, что новая невестка любименького сыночка тебе не стала жопу лизать, а проводила со двора? Поэтому ты тут страдалицу корчишь и всем в душу плюёшь, да?
Ян Линь от услышанного офигела настолько, что и сказать ничего против не могла. В глазах её плескался ужас…Мелькнула мысль, что она догадалась, кто я… «Да плевать, все одно я тут долго не останусь! По любому…» — неожиданно подумала про себя.
— Идешь или я тебя потащу, госпожа Гу? Считаю до трех! Раз…
Глядя друг на друга в упор, заговорили одновременно:
— Что с…Чен Юнь? Что…с ней? — выдавила из себя госпожа Гу.
— Роды затянулись…Она впала в прострацию…Акушерка боится, что…она не сможет…справиться — пробормотала я, прислонившись к косяку и отпустив «маменьку». — Её надо…уговорить, заставить захотеть…жить. Иначе плохо все кончится…
То ли я даму так напугала, то ли она не совсем очерствела внутри, но Ян Линь вдруг вышла из покоев и решительно зашагала в сторону Бамбукового павильона, постепенно ускоряясь, пока не перешла на рысь…Я не отставала…
Мы просидели рядом с роженицей до утра, держа ее за руки и уговаривая, подбадривая, умоляя, подхваливая…Никогда раньше я так не переживала и не старалась!
И Чен Юнь услышала! Акупунктура и наши уговоры помогли: схватки пошли, усиливаясь и, наконец, комнату огласил слабый, но такой долгожданный детский плач!
— Девочка! У Вас, госпожа, девочка! — всхлипывая, произнесла измученная не меньше роженицы Дин Сяо. — Маленькая, но…Приложите к груди! Ей сейчас это…поможет…
— Но молока…нет еще! Зачем? — встряла Ян Линь. — Мне не давали…
— Чен Юнь, послушай Сяо! — перебила я мать Гу. — Поверь мне и сделай как она говорит!
Сестра, мокрая от пота, с затуманенным взором, моргнула согласно, и повитуха положила младенца ей на грудь. Я подтащила сестру повыше, и мы устроили ротик крохи у соска матери. Девочка вяло подвигала губками вокруг него, Дин подтолкнула легонечко грудь ей прямо в ротик и сказала просто так подержать, а я вспомнила про пользу молозива…
Дин Сяо и я, пошатываясь от усталости, приняли от слуг горячую воду и чистые пеленки (моя инициатива, тут просто протирают младенцев и матерей), посидели, пока девочка не начала чмокать (недолго, уснула в процессе), и только тогда занялись обмыванием, переодеванием сестры и новорожденной малышки и прочими хлопотами по наведению порядка в комнате.
За работой я не заметила, когда нас покинула Ян Линь, потому что Чен Юнь обращалась только ко мне: сестра то, сестра сё. Не до мамашки было. Зато, уложив заснувших девочек на чистое и оставив Дун Сяо рядом на кушетке отдохнуть, вышла и обнаружила сидящую прямо на ступеньках госпожу Гу, растерявшую аристократичность и спесь: просто усталая женщина в годах.
— Спасибо, Чень Ю… — медленно повернувшись ко мне, промолвила она. — И прости… за всё! Я…действительно…плохая мать…вам обеим…Ты права, во всем права…Я сбежала, я всех бросила…потому что жалела себя… И обижалась…на всех. Мне казалось, что я достойна большего…Это началось давно, еще до…отъезда…Я просто…играла свою роль, а в душе…Я устала ото всех и ото всего…Я…Мне хотелось…
— Не надо…матушка…Я понимаю, даже если Вы не поверите… — я не желала выслушивать ее исповедь. Не место и не время, да и вообще…Я смертельно устала…Упасть бы где и вырубиться, сил нет…