Чтение онлайн

Энди было жаль Сэмми, так же, как было жаль Клодетт и Доди, но теперь его печаль уже перешла в клиническую фазу, находясь в безопасности, плотно накрытая его внутренним Куполом: ее можно было видеть, соглашаться с ее существованием, но добраться до нее уже не было никакой возможности. И это было хорошо. Он попробовал объяснить это Мастеру Буши, но запутался где-то посредине - концепция оказалась слишком сложной. Правда, Мастер кивнул, и тогда передал Энди свою большую кристальную трубку с высеченной на ее боку надписью: ЭТИМ ЗАПРЕЩЕНО ТОРГОВАТЬ.

– Хороший дым, правда же?
– произнес Мастер.

– Да!
– подтвердил Энди.

Потом они немного поговорили на две серьезные темы, присущие дискуссиям заново рожденных торчков: какая же торчковая эта гадость и как им классно под ней торчать. Посреди этого диалога где-то севернее прозвучал мощный взрыв. Энди прикрыл себе пылающие от всего этого дыма глаза. При этом едва не выпустил трубку, но Мастер успел ее спасти.

– Господи, дерьмо какое, там же самолет.
– Энди старался встать, но ноги, хотя они у него гудели от энергии, тела не держали. Он вновь сел.

– Нет, Сендерс, - произнес Мастер. И дунул кристаллы. Сидя на полу со скрещенными ногами, он смотрел на Энди, словно какой-то индеец с трубкой мира.

Припертые к стене склада, между Энди и Мастером стояли четыре автомата АК-47 российского производства, но импортированные - как и много других полезных вещей в этом складском помещении - из Китая. Стояли там также пять полных ящиков с тридцатизарядными магазинами к ним и коробка гранат РГД-5. Мастер предложил Энди свой перевод иероглифов на коробке с гранатами: «Не впусти их, мазефакер».

Теперь Мастер взял один из автоматов и положил себе поперек колен.

– Это был не самолет, - провозгласил он.

– Нет? А что тогда?

– Божий знак.
– Мастер посмотрел на то, что он нарисовал на стене склада: две цитаты (свободно интерпретированные) из «Откровения» с умышленно вставленным в них числом 31. Потом вновь перевел взгляд на Энди. На севере по небу расползался дымовой плюмаж. Под ним поднимался свежий дым с того места, где обломки самолета попадали в лес.
– Я неправильно определил дату, - произнес он задумчиво.
– На самом деле в этом году Хэллоуин настанет раньше. Может, уже и сегодня, может, завтра, может, послезавтра.

– Или послепослезавтра, - добавил, помогая ему, Энди.

– Возможно, - великодушно согласился Мастер.
– Хотя, я думаю, раньше. Сендерс!

– Что, Мастер?

– Возьми себе автомат. Теперь ты боец армии Господа. Ты теперь христианский Солдат. Кончились дни лизания тобой сраки этого сукиного сына, супостата.

Энди взял в руки АК и положил автомат себе поперек голых бедер. Ему понравился его вес, понравилась его теплота. Он проверил, включен ли на автомате предохранитель. Включен.

– О каком сукином сыне и супостате ты говоришь, Мастер?

Мастер вперился в него крайне пренебрежительным взглядом, но, когда Энди потянулся за трубкой, он передал ее ему довольно дружелюбно. Запасов было полно, им обоим хватит от теперь и до самого конца и, воистину, конца ждать уже недолго.

– Ренни, об этом вероотступнике и сукином сыне я говорю.

– Он мой друг, мой товарищ, но действительно, он бывает плутом, - признал Энди.
– Бооожественно, какая же замечательная эта гадость.

– А то, - согласился Мастер задумчиво и забрал назад трубку (которую Энди теперь мысленно называл Дымотворной Колыбелью Мира).
– Это самый долгоиграющий из самых долгоиграющих кристаллов, чистейший с чистейших, и что это еще, Сендерс?

– Лекарство от меланхолии, - мигом откликнулся Энди.

– А это что?
– показал Мастер на новое черное пятно на Куполе.

– Знак! Божий знак!

– Да, - произнес Мастер, мягче.
– Именно так и есть. Мы теперь с тобой на Божьем торче, Сендерс. Ты знаешь, что случилось, когда Бог открыл седьмую печать? Ты читал Апокалипсис?

Энди что-то припоминалось, еще с тех времен, когда он подростком посещал христианский лагерь: об ангелах, которые выныривают из-под седьмой печати, словно клоуны из маленького автомобильчика в цирке, но ему не хотелось говорить об этом в таких образах. Мастер может воспринять это за богохульство. Поэтому он лишь помотал головой.

– Так я и знал, - сказал Мастер.
– Ты наверное слушал проповеди о Святом Спасителе, но проповедь не заменит образования. Проповедь - это, сука, не настоящее писание. Хоть это ты понимаешь?

Что понимал Энди, так это то, что ему хочется еще дунуть, но он лишь кивнул.

– Когда открылась седьмая печать, появились семь ангелов с семью трубами. И каждый раз, когда один из них дул в дудку, мор приходил на землю. Вот, хапни еще дыма, это тебе поможет сконцентрироваться.

Сколько уже времени они так сидели, курили? Казалось, продолжительное время. А действительно, видели ли они авиакатастрофу? Энди сначала думал, что вероятно да, но теперь уже не был полностью в этом уверен. Все казалось ужасно неправдоподобным. Может, ему следует вздремнуть. С другой стороны, это было так чудесно, прямо до исступления хорошо, просто находиться здесь, с Мастером, дымить, слушать мудрости.

– Я себя чуть не убил, но Бог меня спас, - поведал он Мастеру.

Эта мысль была такой благолепной, что слезы нахлынули ему на глаза.

– Эй, эй, это само собой ясно. А вот это наоборот. Сиди и слушай.

– Я слушаю.

– Первый ангел подул, и пролилась на землю кровь. Второй ангел подул, и огненная гора упала в море. Вот тебе и вулканы, и прочее всякое такое дерьмо.

– Именно так!
– воскликнул Энди, ненароком нажав курок автомата, который лежал у него на коленях.